Осторожно, треножник!
Шрифт:
Но мутации в средний род мешает русская морфология, требующая в таком случае окончания на – о/-е; либидо с этим повезло, а селфу нет, – не писать же селфо . С женской ипостасью морфологически дело обстоит немного лучше: достаточно добавить мягкий знак на конце – по образцу таких почтенных сущностей, как молвь, песнь, казнь, жизнь, смерть , среди которых есть фонетически близкая и притом заимствованная верфь! Моя (твоя) селфь? Психология селфи? А может, попросту селфа (ж. р.)? Анализ селфы? У него проблемы с целостностью селфы? Пока что режет слух, но все, как известно, решает узус.
Можно бы пойти по пути калькирования с помощью чисто русского корнеслова. Самость мы отвергли за чрезмерные претензии, но почему бы не попробовать самь (или себь )? Моя (твоя) самь (себь) . [99] Психология сами (себи)? Проблемы постсоветской сами (себи)? Или, на худой конец, личнь?
Тут мы невольно вступаем на хлебниковско-солженицынскую, а ныне эпштейновскую территорию [100] с ее смелыми неоархаизмами типа ярь и любь , нуждающимися в предупреждениях о рискованности ознакомления с ними лиц в возрасте до 18 лет. [101] Обращает на себя внимание, однако, почти полное игнорирование (как автором проекта, так и его читателями-соавторами) занимающей нас здесь словарной лакуны. Единственное приближение к ней – это выпуск, посвященный теме «речевого эгоизма» – словам осебейщик, осебейник, осебейщица, осебейница, осебейщина , увы, трактующим проблему в традиционно пренебрежительном ключе. [102]
Блистает своим бесселфьем и могучая сфера русского мата, средствами которой, может быть высказано все, о чем болит душа россиянина. Здесь проявления нарциссической энергии если и замечаются, то тоже заранее осуждаются самим языком – негативными коннотациями слов типа выебываться и пиздеть .
Плохо дело. Консервативный язык. Консервативное сознание. Консервативное подсознание (мат). Консервативное новаторство. Срочно требуется селф-промоушн . [103]
Литература
Бейлис Виктор 1992. Реабилитация Фрейда. Бахтин и другие. Завтрак на пленэре. Актеон: Повести. Пьеса. М.: Русслит.
Жолковский А. К. 1970 [ «Отсутствующая структура» Умберто Эко; рецензия]// Вопросы философии, 2: 171–177.
Жолковский Александр 2003. Эросипед и другие виньетки. М.: Водолей.
Кохут Хайнц 2003. Анализ самости: Систематический подход к лечению нарциссических нарушений личности / Пер. и ред. Л. М. Боковиков. М.: Когито-Центр.
Левонтина И. Б. (в печати). Формирование семантического поля персональности в русской лексике.
Новый большой англо-русский словарь 1999 – Новый большой англо-русский словарь / Под общ. рук. акад. Ю. Д. Апресяна. В 3 т. М.: Русский язык, 1999.
Пастернак Б. 1991. Шопен // Он же. Собр. соч. в 5 т. Т. 4. М.: Худож. лит. С. 403–406.
Плотников Н. С. 2008. От «индивидуальности» к «идентичности» (история понятий персональности в русской культуре). Новое литературное обозрение, 91: 64–83.
Кохут 2000 – Kohut Heinz. Analysis of the Self: Systematic Approach to Treatment of Narcissistic Personality Disorders. New York: International Universities Press.
Сейфрид 2005 – Seifrid Thomas. The Word Made Self. Russian Writings on Language, 1860–1930. Ithaca and London: Cornell UP.
Фрейд 1964 [1914] – Sigmund Freud. On Narcissism: An Introduction // Он же. The Standard Edition of the Complete Psychological Works of Sigmund Freud. Vol. 14. London: Hogarth. P. 69—102.
Фрумкина Р. 2005 // [рец. на кн. Seifrid, Thomas. THE WORD MADE SELF: RUSSIAN WRITINGS ON LANGUAGE, 1830–1930. Ithaca; London: Cornell University Press, 2005]| // Новое литературное обозрение, 76: 400–403.
Меташтрихи в прозе к портрету А. М. Пятигорского
Так запросто же! Дни рожденья есть…
[104]
Фамилия Пятигорский происходит от Пятигорска. Это пишет не Пильняк, это пишу я. Пильняк писал про Волгу и Каспийское море.
Pilny – по-польски «срочный». Я тоже спешу, но дело не в этом.
Название Пятигорска происходит от Бештау. Бештау значит «пять гор». Лермонтов писал Бешту , но это ничего не меняет. Его «пятиглавый Бешту» – двуязычное масло масляное.
Это само по себе не обязательно плохо. Тавтология может быть приемом. Это знали Зощенко, Хемингуэй, Сталин, а лучше всех Пильняк, но это его не спасло. Двуязычие тоже прием, я еще к нему вернусь.
Тавтология – род повтора. Повтор может быть пятикратным. Пятикратный повтор это не только нанизывание, но и замыкание. Возьмите Пятикнижие, Панчатантру, пентаграмму, пять актов трагедии, бешбармак.
Бешбармак значит «пять пальцев». Пастухи едят руками из общей тарелки, вокруг которой они сидят, создавая замыкание.
Можно было бы взять пентатонику, пятитонку, пятистрочную танку. Пятеричные структуры должны быть в тамильском фольклоре, но о них после.
Оструктуренное приемом, пять может быть больше ста. Когда великий виолончелист Пятигорский эмигрировал, его менее знаменитому брату пришлось сменить фамилию. Он стал Стогорским.
Я не знаю, есть ли у Пятигорского брат. Но если есть, ставлю двадцать против одного, что неслучайно эмигрировал не он, а Пятигорский. Отношение «быть братом» симметрично. Поэтому Пятигорский определяется как тот из братьев, который эмигрировал (даже если множество оставшихся пусто).
Обратное не верно. Чтобы стать Пятигорским, недостаточно эмигрировать. Об этом хорошо писать в статье под заглавием «Эмиграция как прием». Такая статья есть – г. Зиника сочинение, но будет другая «Эмиграция как прием», так та уж моя.
Кстати, как писал Тарановский, пятистопный хорей выражает тему пути. Как я когда-то проходил у Иванова, пять, путь и Понт – от одного корня. Coelum non animum mutant qui trans mare currunt. Это я проходил у кого-то другого. Проходить можно по-разному. Пушкинский тропик знойный (как, впрочем, и генримиллеровский) я прохожу до сих пор.
В Пятигорске я практически не был – не считая экскурсии на место дуэли. Но мы где-то писали про «Что случилось с Булькой в Пятигорске». Это детский рассказ Толстого, один из пяти про собаку Бульку. О Толстом много писал Шкловский, но о Бульке у него, кажется, ничего нет. Мы – это мы со Щегловым.
Возвращаясь к Лермонтову, я не уверен, что воздух чист и свеж, как поцелуй ребенка – не китч. Виновата школа.
Музиль считал, что искусство = жизнь минус китч. Кальдерон считал, что жизнь есть сон. Мы писали, что тема = текст минус приемы. Роберт Фрост сказал, что поэзия – это то, что пропадает в переводе. О поэзии и о том, пропадает ли она, речь впереди.
Две трети лермонтовских стихов – китч. Виноват не он, он их не печатал. Конечно, лучше бы он их сжег, но и это не всегда помогает. Гоголь сжег «Кюхельгартена» не так успешно, как «Мертвые души». Как писал Булгаков, рукописи не горят. Он мог бы добавить, что иногда не горят не те.
В Пятигорск я ездил из Железноводска – как и Лермонтов. Мы жили на одной и той же улице. Он поехал на дуэль из дома № 8 по улице Горького, там есть мемориальная доска.
Стихи Горького тоже китч, но этим никого не шокируешь. Маяковский любил шокировать, но, как сказал Пастернак, его стали насаждать, как картошку. Маяковский любил Пастернака и говорил с ним голосом, предназначенным для женщин. Так же говорил со мной Пятигорский, но, как писал Вийон, где теперь прошлогодний снег? У Пастернака и Вийона тоже много китча, но он остранен. Кто-нибудь должен написать о том, что искусство = китч плюс приемы выразительности, но сейчас речь о другом.
Речь о стихах и о прозе. Шкловский где-то писал, что стихи – это не проза, а проза – это не стихи. Пастернак считал иначе. Он считал, что стихи – это проза, и наоборот. Наверно, об этом он говорил с Белым, но даже Мейерхольд не мог ничего понять из их разговора. Впрочем, проза Белого – это, действительно, стихи. И китч, но это завело бы нас далеко.
Хоть поздно, а вступленье есть.
1«Есть сюжеты, которые не ложатся в прозу. Нельзя, например, адекватно рассказать прозой:
Человек непроницаем уже для теплого дыхания мира; его реакции склеротически жестки, и о внутренних своих состояниях он знает как бы из вторых рук.
Совершается некое психологическое событие. Не очень значительное, но оно – как в тире – попало в точку и привело все вокруг в судорожное движение. И человек вдруг увидел долгую свою жизнь.
Не такую, о какой он привык равнодушно думать словами Мопассана: жизнь не бывает ни так хороша, ни так дурна, как нам это кажется… Не ткань жизни, спутанную из всякой всячины, во множестве дней – каждый со своей задачей…
Свою жизнь он увидел простую, как остов, похожую на плохо написанную биографию.
И вот он плачет над этой непоправимой ясностью. Над тем, что жизнь была холодной и трудной. Плачет над обидами тридцатилетней давности, над болью, которой не испытывает, над неутоленным желанием вещей, давно постылых.
Для прозы это опыт недостаточно отжатый, со следами душевной сырости; душевное сырье, которое стих трансформирует своими незаменимыми средствами».