Чтение онлайн

Я до сих пор не знаю, как она узнала о ней, но в следующий раз я обязательно воспользуюсь менее мучительными методами добычи этой информации. И под этим я имею ввиду менее мучительными для себя.

Видеть её лежащей и связанной передо мной было похоже на Рождество и мой грёбаный день рождения, завернутые в одну огромную фантазию.

Я должен был знать, что сорвусь первым.

Моя голова настолько забита ею, что я не могу ясно мыслить. Даже не способен выдавить нормальную угрозу, когда она рядом.

Я не смог бы причинить вред этой девчонке, даже если бы от этого зависела моя жизнь, а это станет проблемой, когда Хулио узнает, что я прячу её на своей лодке.

Я сижу за столом, ноутбук открыт на списке имён с чипа.

Мне удалось связать одно из них с неким политиком из Аризоны, которому два года назад предъявили обвинения после того, как в его домашнем кабинете на компьютере нашли жестокую детскую порнографию.

Другой оказался молодёжным пастором, арестованным в Калифорнии и ожидающим тяжких обвинений за похищение девушки, с которой он договорился встретиться в мотеле.

Очевидная общая нить между ними продолжает подогревать моё любопытство.

Какой-то культ.

Коп, которого я передал, должно быть, подобрался слишком близко к чему-то серьёзному, иначе зачем Хулио было поручать мне его доставку?

Какую роль во всём этом играет мой работодатель? Или, если уж на то пошло, Селеста? За время работы на картель я видел немало отвратительного дерьма.

Но не такого.

Я не настолько глуп, чтобы думать, будто Матаморос никак не связан с торговлей людьми, но лично я никогда в этом не участвовал. Наркотики, отмывание денег, заказные убийства — да.

Но не это.

Возможно, именно от этого мой отец пытался защитить Селесту. Но почему?

Единственное, что Расс Джеймс когда-либо действительно защищал, — это собственный запас алкоголя. Всю жизнь я считал его слабым и жалким, лишь чтобы узнать, что он сбежал ради защиты дочери какого-то чужака. Это заставляет задуматься, смог бы я простить его за такое.

Те мужчины, что изнасиловали мою мать, были теми же, кто ворвался в дом Селесты? Они охотились за ней?

Если бы всё осталось неизменным, если бы события развивались точно так же, смог бы я держать рот на замке, знай я тогда, что отец ушёл ради её защиты? Теперь это вопрос, который я должен задать самому себе.

Стал бы я защищать её тоже?

Тихий стон вырывает меня из мыслей, и я оставляю свои исследования, следуя на звук к двери спальни, за которой слышится шорох простыней и новые стоны.

Приоткрытая дверь впускает полоску света, расползающуюся по комнате и освещающую кровать, где я замечаю движение.

Несколько часов назад я уже проверял её и нашёл спящей, значит, сейчас уже, должно быть, далеко за два ночи.

Бесшумно проходя через комнату, я приближаюсь к кровати, где она лежит на животе.

Ногами обхватив подушку, она трётся о неё, постанывая и тяжело дыша.

Моя рубашка задрана до её бёдер, трусики с вишенками плотно облегают ягодицы, покачиваясь и дразня меня, пока она двигается на подушке.

Вишенки.

Вы, блядь, издеваетесь?

Дрожь проходит под кожей, возбуждение пульсирует в крови, требуя прикоснуться к ней прямо сейчас.

Она не спит? Или спит?

— Селест, — тихо произношу я.

В ответ лишь невнятное бормотание, за которым следует:

— Тьерри.

Возможно, очередной приступ разговоров во сне, как в ту ночь, когда я нашёл её блуждающей по лесу.

Я хочу прикоснуться к ней так сильно, что кончики пальцев буквально горят.

Наш краткий эпизод ранее, когда я распластал её и привязал к той ветке, был достаточен, чтобы я окончательно сдался в этой чёртовой притупляющей член игре в самоконтроль.

Но это?

Это уже слишком.

Заворожённый вишенками, я опускаю руку и провожу пальцами по округлости её ягодицы.

Она выгибает спину, словно котёнок, умоляющий о большем, и снова стонет, вжимаясь в подушку.

Облизнув губы, я отодвигаю её трусики в сторону, обнажая её прелестную розовую киску, которая буквально умоляет, чтобы её заполнили.

Блеск её возбуждения мгновенно отправляет прилив крови прямо в мой член, и я сжимаю себя, чтобы подавить желание немедленно вогнать его глубоко в это манящее маленькое отверстие.

Проводя пальцем вверх и вниз по её влажной щели, я размазываю соки по коже.

Замираю лишь на мгновение, чтобы попробовать её вкус.

Сладкая, как спелый персик.

Когда я касаюсь её снова, она замирает на подушке, выдыхая на грани очередного стона.

Когда мой палец проникает внутрь, её тугие стенки сжимаются вокруг него, и я наблюдаю, как её пальцы впиваются в простыни, пока я медленно и лениво вхожу в неё и выхожу обратно.

— Хочешь большего, chere?

Она поворачивает голову набок, прикусывает нижнюю губу и кивает.

— Насколько сильно?

Вместо ответа она сама насаживается на мой палец, и от этого зрелища у меня сводит живот.

От того, как она сама доводит себя до разрядки.

Как моя кожа блестит после каждого движения.

Напрягая мышцы, мне приходится сжать другую руку в кулак, чтобы не начать грызть собственные пальцы, наблюдая за ней.

Я больше не могу.

Мне нужно быть внутри неё.

Пока она буквально трахает мою ладонь, я одной рукой расстёгиваю ремень, вытаскиваю его из шлёвок и отбрасываю в сторону.

Затем расстёгиваю брюки и освобождаю ноющий член.

Когда я подношу головку к её входу, она поднимается на четвереньки и, прикрыв глаза, смотрит на меня через плечо.

Не спит.

— Ты всё это время не спала.

— Что такое? Ты злишься, что не смог воспользоваться мной?

Раздражение берёт верх, и я запихиваю член обратно в брюки, направляясь к двери, с кулаками, горящими от желания что-нибудь ударить.

Мне хочется наказать её за то, что, чёрт возьми, она делает с моим телом.