Чтение онлайн

— Младенцы, — шепчет она чуть яснее. — Младенцы.

Откинувшись в кресле, я резко поворачиваю голову, не сводя с неё глаз.

— Она сказала «младенцы»?

— С-с-спасти. М-м-младенцев.

Её брови дёргаются, и она сильнее надавливает на мой шрам.

— С-с-спасти. М-м-младенцев.

— Фрэнни, что случилось?

Тьерри тянется через меня, пытаясь схватить сестру за руку, но она отталкивает его.

— С-с-спасти! С-с-спасти! Младенцев!

Острое впивание её ногтей в мой шрам заставляет меня дёрнуться назад, прямо в Тьерри, пока я смотрю на панический ужас в глазах девушки.

— Спаси их! Спаси младенцев! Спаси младенцев! Младенцы! Младенцы!

— Каких младенцев, Фрэнни? О каких младенцах ты говоришь? — спрашивает Тьерри позади меня.

Она снова бросается к моей ноге, но я перехватываю её руку, и её взгляд резко поднимается вверх.

— Фрэнни? Что это? Какой младенец? — спрашиваю я, заставляя свой голос звучать спокойно.

Слёзы наполняют её глаза, губы дрожат так же сильно, как и её холодная рука, зажатая в моих ладонях.

— Ты, — шепчет она. — Ты.

Тяжело сглотнув, я отпускаю её.

— Спаси младенцев! Спаси младенцев! Спаси младенцев! Спаси младенцев!

Снова и снова она кричит, пока Тьерри вскакивает со стула, а медсестра врывается в палату.

Пока они вдвоём пытаются справиться с ней, я отступаю к двери, чувствуя, как у меня кружится голова.

Плохая идея — приходить сюда.

— Бедняжка.

Услышав голос женщины, я оборачиваюсь и вижу Джуд, стоящую позади меня и качающую головой.

— Есть идеи, что её так вывело?

Пожав плечами, я снова смотрю на девушку, которая кричит и брыкается, пока брат и медсестра пытаются её удержать.

— Она потянулась ко мне, чтобы прикоснуться, а потом начала кричать что-то о спасении младенцев.

— Потянулась рукой? Ты знаешь, к чему именно она тянулась?

— К шраму на моей ноге.

— Можно взглянуть?

Почему-то от этой просьбы у меня по затылку пробегает ощущение ползущих пальцев.

Приподняв брови, она отмахивается рукой.

— Конечно, ты не обязана его показывать. Прости меня. Здесь всё настолько клиническое, что я порой забываю — в реальном мире всё не так.

Меня не волнует то, что она увидит мой шрам. Меня тревожит странное чувство, которое вызывает сама просьба. Возможно, это просто остаточный эффект после того, как сестра Тьерри сорвалась при его виде. Повернувшись боком, я указываю на изуродованный участок кожи чуть ниже подола платья.

— Ох.

Надев очки, она наклоняется вперёд, держа руки прижатыми к телу.

— Какой странный знак. Почти похоже на перевёрнутый треугольник? Как давно он у тебя, дорогая?

— Столько, сколько я себя помню.

Сдвинув очки на голову, она вздыхает.

— Разум — странное место, не правда ли? Какие необычные вещи могут вызывать такой… хаос.

— С ней всё будет в порядке?

— Да. У этой девочки упрямая воля.

Лёгкое сжатие моей руки привлекает моё внимание к массивному, кричащему кольцу на пальце женщины.

— Не переживай. Всё будет хорошо, — говорит Джуд, прежде чем уйти.

Пока Тьерри проводит пальцем по щеке Фрэнни, медсестра выбрасывает шприц в контейнер, и девушка постепенно успокаивается.

Отличное впечатление, Сели.

Медсестра одаривает Тьерри сочувственной улыбкой, кладя руку ему на плечо, и я замечаю, как напрягается его рука, прежде чем она отстраняется. Даже не взглянув на меня, она проходит мимо и выходит из палаты, а я тяжело опускаюсь в одно из кресел в коридоре, жалея, что вообще не осталась на лодке.

ГЛАВА 36

Селеста

— Прости.

Босоножки на ремешках свисают с моих пальцев, пока я сижу, подтянув колени к груди, а тёплый ветер перебирает мои волосы.

Обводя лодку вокруг бревна, Тьерри усмехается.

— Это уже третий раз, когда ты это говоришь.

— Ну да, но даже неуправляемый носорог, наверное, устроил бы меньше хаоса.

— Скорее всего.

Сумерки опускаются на болото, и чёрные силуэты кипарисов стоят по колено в мутной воде, словно картина на фоне выжженно-оранжевого и розового неба. Мерцающие светлячки добавляют чарующее движение окружающей неподвижности. Испанский мох, свисающий с ветвей и тянущийся к зеркальной глади воды внизу, отражается в ней, словно параллельный перевёрнутый мир.

— Как наверху, так и внизу.

— Что это?

— Не помню, где я это слышала. Просто иногда это заставляет меня думать о двойственности вещей. Добро и зло. Чёрное и белое.

— Баланс.

— Не знаю. Я никогда не верила в идею, что зло уравновешивает добро. Во всяком случае, не после того зла, которое я видела.

— И всё же без него мир был бы скучным собранием благих намерений.

— Ах, ты из тех людей, которые считают, что нам время от времени нужно сокращать численность стада, да? Готова поспорить, ты фанат фильма «Судная ночь», да?

С губами, изогнутыми в красивой улыбке, он смотрит на воду.

— Я из тех людей, кто верит, что без баланса чего-то одного может стать слишком много.

— А я-то думала, ты скажешь, что слишком много меня — это хорошо.

— Может, так и есть. А может, твоё безумие пробуждает моё.

— И это плохо?

По его приподнятой брови я вспоминаю прошлую ночь, когда он гнался за мной по лесу с ном.

— Да. Это плохо. Но я знала, что ты бы не довёл это до конца.

— Что именно?

— Моё убийство.

— И почему ты так уверена?

— Ты защищал свою сестру. Каким бы сморщенным оно ни было, у тебя всё же есть сердце.

Окидывая взглядом окрестности, он облизывает губы.

— Мне нужно знать, кто рассказал тебе о ней.

Сжав губы, я отворачиваюсь и качаю головой.

— Почему ты защищаешь этого человека?

— Потому что я на сто процентов уверена, что ты бы её убил.

— Её?

— Чёрт.

Он глушит двигатель лодки, и она плавно останавливается.