Чтение онлайн

Первые шаги в сторону разрядки и расширение войны во Вьетнаме также открыли глубокие трещины в западном альянсе. Даже когда советско-американская напряженность ослабла, советники Джонсона продолжали считать НАТО необходимым для обеспечения влияния США в Западной Европе, особенно в непокорной Франции, и для того, чтобы держать Западную Германию «на поводке».[1872] Потеря альянса означала бы также «потерю наших дипломатических карт в отношениях с русскими», откровенно признал вице-президент Хьюберт Хамфри.[1873] Ракетный кризис вызвал обеспокоенность Европы по поводу надежности США. Ослабление советской угрозы, казалось, уменьшало зависимость союзников от Соединенных Штатов. А растущая экономическая мощь Западной Европы провоцировала рост национализма. Как минимум, союзники стремились к равному партнерству. Полный решимости вернуть своей стране мировое значение, де Голль представлял себе Европу, тесно связанную с СССР и свободную от англосаксов. Усиление национализма в Европе вызывало у нервных американцев опасения возрождения сил, спровоцировавших две мировые войны, что делало альянс под контролем США ещё более важным. Столкнувшись с растущими расходами во Вьетнаме, американцы хотели, чтобы европейцы больше платили за свою собственную оборону.

Разногласия вышли на поверхность после 1963 года. Соединенные Штаты настаивали на том, что оборона Южного Вьетнама необходима для защиты Западной Европы. Европейцев это не убеждало, и в любом случае они сомневались в способности США добиться там успеха. Столкнувшись с растущим антиамериканским протестом среди собственного народа, союзники стойко сопротивлялись призывам Л. Б. Джея о предоставлении войск, даже, в случае с Великобританией, о символическом обязательстве «взвода волынщиков».[1874] По мере укрепления Западная Германия все настойчивее добивалась воссоединения и приобретения ядерного оружия, вызывая тревогу на всем континенте. Неудивительно, что главный вызов по-прежнему исходил от де Голля. В 1964 году он признал Китай и особенно разозлил Джонсона, настаивая на нейтрализации Вьетнама. В феврале 1966 года он вышел из НАТО и потребовал, чтобы его войска и штаб-квартира были переведены из Франции. За этим последовал независимый подход к Москве. Отказ Европы поддержать Соединенные Штаты во Вьетнаме и вызов де Голля спровоцировали сорок четыре сенатора в августе 1966 года предложить серьёзное сокращение американских войск в Европе.

Джонсон и его советники умело справились с европейским кризисом. Американские чиновники были глубоко возмущены отказом союзников поддержать войну во Вьетнаме. «Когда русские вторгнутся в Сассекс, — огрызнулся Раск на британского журналиста, — не ждите, что мы придём и поможем вам».[1875] Но возмездия не последовало, и в 1966 году LBJ оказал важнейшую экономическую помощь, чтобы поддержать пошатнувшийся фунт стерлингов. Некоторые американские чиновники в частном порядке осуждали «манию величия» де Голля, но президент благоразумно отказался вступать в «перепалку» с французским лидером. «Когда человек просит вас покинуть его дом, вы не спорите, — заметил он о просьбе вывести войска НАТО, — вы берете свою шляпу и уходите».[1876] Он также сдержал давление Конгресса, требующего вывести войска из Европы. Администрация даже попыталась использовать разрядку, чтобы сохранить альянс в целости и сохранении контроля над ним со стороны Соединенных Штатов, поощряя западногерманские подходы к Советскому Союзу и Восточной Европе.[1877]

Соединенные Штаты также едва предотвратили — по крайней мере, временно — серьёзный кризис в и без того шатком альянсе. В начале 1967 года экономически ослабленная Великобритания объявила о планах сокращения своих зарубежных сил на одну треть и пригрозила вывести свои войска из Европы, если Западная Германия не возьмет на себя расходы по их содержанию. Западная Германия, в свою очередь, пригрозила сократить закупки американского и британского военного оборудования. После длительных переговоров Бонн согласился на закупки в меньших масштабах. США и Великобритания согласились «передислоцировать» войска из Германии на свои территории, оставив их под командованием НАТО и готовыми к отправке в случае необходимости. Однако в июле Великобритания приступила к сокращениям, а Западная Германия сократила свои силы до 400 000 человек вместо того, чтобы довести их до 508 000, как планировалось изначально.[1878] Западный альянс был существенно ослаблен дезертирством Франции и растущим экономическим давлением.

Цена гегемонии ярко проявилась в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Разрядка и война во Вьетнаме иногда беспокоили азиатских союзников Америки, но они также обеспечивали рычаги для вымогательства уступок со стороны Вашингтона. Один лишь намек на изменение политики США в отношении Китая, а также дипломатические успехи Пекина в 1964 году и особенно его ядерное испытание глубоко встревожили лидеров Тайваня. Соединенные Штаты быстро отвергли предложения Чан Кайши уничтожить китайскую ядерную программу и начать военное наступление на юге Китая — «Гимо и мадам едят-спят-любят-мечтают о „контратаке“», — размышлял американский посол.[1879] Администрация также отклонила его предложение о создании регионального военного альянса и вежливо отказалась от его предложения о предоставлении боевых частей для Вьетнама. С другой стороны, чтобы успокоить Чанга, Соединенные Штаты отправили ему современную военную технику, включая истребители. Лидер националистов умело использовал поглощенность LBJ Вьетнамом. Националистические войска принимали участие в тайных операциях ЦРУ. Американские войска использовали тайваньские базы в качестве перевалочных пунктов для операций во Вьетнаме, а Тайвань получал огромные прибыли от гражданских контрактов. Таким образом, война во Вьетнаме ужесточила американо-тайваньские связи.[1880]

Война привела к серьёзному обострению отношений Америки с её главным союзником в Восточной Азии, Японией. Японцы продолжали настаивать на возвращении Окинавы. Минимизируя угрозу во Вьетнаме, они в целом выступали против войны и особенно опасались, что могут быть втянуты в неё. Американские чиновники не хотели отдавать «тихоокеанский ключ», особенно в условиях войны, бушующей в Юго-Восточной Азии. Американцы возмущались тем, что Япония пользовалась «зонтиком» обороны США, внося лишь минимальный вклад в обеспечение собственной безопасности. Поскольку экономика Японии росла семимильными шагами, а торговый баланс сильно изменился в её пользу, американцы добивались более широкого доступа к её рынкам.[1881]

Отчаявшись получить помощь во Вьетнаме, Л. Б. Джей вынужден был неоднократно идти на уступки Японии. Сын пивовара и протеже послевоенного лидера Ёсиды Сигэру, премьер-министр Эйсаку Сато был искусным политиком и дипломатом, который умело маневрировал в условиях обескураживающего внешнего и внутреннего давления. Две страны достигли расплывчатого соглашения о возвращении Окинавы «в течение нескольких лет», при этом Соединенные Штаты должны были сохранить права на базирование.[1882] Япония слегка приоткрыла дверь для американского импорта. Сато оказывал символическую поддержку во Вьетнаме, в основном поставляя медикаменты и корабли под флагом США для прибрежных перевозок в Южном Вьетнаме. Япония предоставила базы для американских воздушных операций. Тем временем, как заметил один японский журналист, Япония, «подобно фокуснику, удовлетворила и свою совесть, и свой кошелек».[1883] Сато терпел народные протесты против войны. Вьетнам помог Японии превзойти Соединенные Штаты в качестве крупнейшей экономической державы в регионе. Японцы продавали американским вооруженным силам на сумму около 1 миллиарда долларов в год все — от пива до мешков для трупов. Страны Юго-Восточной Азии использовали огромные американские расходы для покупки японских потребительских товаров. Япония, возможно, стала единственным победителем в войне во Вьетнаме.[1884]

Другие тихоокеанские союзники предоставили свои войска для участия в войне, но большинство из них заключили очень жесткую сделку. Некоторые из них разделяли с Соединенными Штатами озабоченность китайской экспансией в ЮгоВосточной Азии. Некоторые зависели от американских гарантий безопасности. Большинство воспользовалось возможностью выторговать уступки в обмен на скромное количество войск. Только Австралия предоставила значительные силы за свой счет. Новая Зеландия, чтобы не обидеть Соединенные Штаты и не вызвать критики войны внутри страны, отправила небольшую артиллерийскую батарею. Южная Корея предоставила около пятидесяти тысяч боевых единиц, но обеспечила себе солидные субсидии, значительную дополнительную военную помощь и расширенные обязательства по обеспечению безопасности. Филиппинец Фердинанд Маркос извлек максимальную выгоду из минимальных инвестиций. В дополнение к небольшому инженерному подразделению он предложил мобилизовать десять батальонов войск за счет США, а затем оставил их у себя дома для собственной безопасности. Поняв, что его провели, LBJ предупредил своего помощника: «Если ты ещё раз приблизишь ко мне этого человека, я заберу твою голову».[1885]

VI

Даже больше, чем в Азии, на постоянно нестабильном Ближнем Востоке администрация Джонсона подвергалась манипуляциям со стороны близкого друга, имевшего влиятельный электорат в Соединенных Штатах и амбициозную внешнеполитическую программу. Следуя примеру Кеннеди, Джонсон предпринял шаги по развитию того, что теперь называлось особыми отношениями. Как и многие американцы, он давно восхищался мужественной защитой Израилем своей территории. Будучи сенатором, он преданно поддерживал новую нацию. Он понимал важность еврейских голосов для Демократической партии и влияние израильского лобби. Среди его близких друзей среди американских евреев было несколько его советников в Белом доме. Действительно, его помощник Гарри Макферсон однажды предположил, что «где-то в крови Линдона Джонсона» было «очень много еврейских телец».[1886]

Став президентом, Джонсон расширил поставки оружия в Израиль. Конечно, он признавал важность арабской нефти, и его все больше возмущала оппозиция еврейской интеллигенции войне во Вьетнаме. Как и Кеннеди, его беспокоили ядерные амбиции Израиля, и он отклонил неоднократные просьбы о предоставлении истребителей-бомбардировщиков F–4, способных нести ядерное оружие. Он предпочитал, чтобы оружие поставлялось через третьи стороны, такие как Западная Германия, а не напрямую из Соединенных Штатов. Но обычно он был на стороне Израиля, будь то истребители A–4 Skyhawk, первые боевые самолеты для Израиля, танки M–48 или бронетранспортеры M–113. Такое оружие считалось необходимым для противодействия советским поставкам арабам и для умиротворения Израиля, когда Соединенные Штаты поставляли его умеренным арабским государствам, таким как Иордания. Американские чиновники также выдавали желаемое за действительное, полагая, что удовлетворение потребностей Израиля в обычных вооружениях отвратит его от создания ядерного оружия. Администрация пыталась увязать военную помощь с правом на инспекцию ядерных объектов Израиля, но израильский хвост часто виляет собакой сверхдержавы, и Тель-Авив упрямо и успешно сопротивлялся условиям США.[1887]

Ближневосточный кризис 1967 года, классический пример того, как эскалация порождает войну, возник в результате возобновления взрывоопасного арабоизраильского конфликта. Уверенные в том, что Израиль вскоре обзаведется ядерным оружием, радикальные арабы усилили своё давление. В феврале 1966 года власть в Сирии захватил баасистский режим, который при поддержке СССР вознамерился «изгнать Насира Насира».[1888] Действия Сирии подтолкнули египетского лидера к действиям, чтобы не потерять свои позиции среди более воинственных арабов. Насер незамедлительно потребовал вывести миротворческие силы ООН, размещенные на Синае в качестве буфера между Египтом и Израилем. Удивившись, что ООН подчинилась, он ввел войска вдоль израильской границы и пригрозил закрыть залив Сидра, спасительный путь Израиля к внешнему миру. Тем временем вновь созданная Организация освобождения Палестины (ООП) совершала смертоносные террористические атаки на Израиль с баз на Западном берегу и Голанских высотах. Окруженные и все более зажатые, не уверенные в поддержке извне, нервные израильтяне опасались за существование своего государства.