Чтение онлайн

Онемевшей рукой дотянулась до потайного кармана. Нащупала осколок, завернутый в ткань. Надо было сделать это сразу. Сейчас не было времени. И все же…

— Дева-луна, прошу помоги, — я смотрела прямо в лицо лунной деве, в ее вечные глаза, — помоги. Останови время. Прошу, пожалуйста…

Секунда-другая.

Луна переменила цвет с лилового на ярко-белый. Неожиданно на ее лике появилась грустная улыбка, а глаза медленно закрылись на долгий-долгий миг.

А когда открылись вновь, все застыло. И всполохи древней Силы, и Мизелла, и звезды, и ветер, и трава. Лишь дева-луна взирала на меня с интересом.

— Действуй, — прошелестела она.

— Спасибо.

Я стряхнула с осколка ткань и взглянула в него. В крохотном треугольнике показался синий лес, и донеслась знакомая песня:

В синем-синем лесу

Тихо совушки спят…

Облизнув губы, я стала подпевать. Слова становились объемными, живыми. Они выпрыгнули из осколка, заплясали вокруг меня. Превратили меня в искорку и затянули в осколок.

Чтобы явить правду. И показать, что случилось много лет назад.

— А ты желтая вонючка, на носу твоем лягушка, бе-бе-бе!

Я смеюсь и убегаю.

— Сейчас я тебя догоню и закусаю! — кричит старший брат, Орлен.

Я визжу от восторга и несусь вперед. На мне короткое платьице и кружевные штанишки. Недавно мне исполнилось четыре года, был большой праздник.

На поляне у нашего леса уже резвятся другие дети, няньки сидят на пледе, обмахиваясь веерами. Собаки с громким лаем носятся за детворой.

Орлен догоняет меня и начинает щекотать. Я с визгом отбиваюсь и, хохоча, несусь в синий лес.

Вот что я вижу в осколке.

Я уже не четырехлетняя девочка, но ощущаю себя так, словно нахожусь в ее теле, вижу ее глазами. Слова дразнилки вырываются сами из моего рта, словно я лишь кукла-марионетка в давно поставленном спектакле.

Я убежала от брата в синий лес. Это наш лес испокон веков. Это я вспоминаю, стоило коснуться осколка.

Финис не обычное королевство, и магия здесь особенная. Магия мироздания. Синий-синий лес в нашем королевстве живой и разумный. Деревья в нем поют и рассказывают истории. А когда у королевы рождается ребенок, в лесу появляется новое дерево. Оно растет так же быстро, как королевское чадо. Когда ребенок вырастает, дерево превращается в могучий исполин, который невозможно обхватить руками.

Наш лес полон деревьев наших предков и тех, кто были до них. И тех, кто будет после. Это не просто лес. Это — волшебное, даже нам не до конца понятное, царство.

Мое дерево было уже с меня ростом. Ствол у него был тонкий и гибкий, синие листья похожи на звезды, а при дуновении ветра оно пело колыбельную для меня.

В синем-синем лесу

Тихо совушки спят.

В синем-синем лесу

Ты найдешь дорогу назад.

Я любила свое дерево, а оно любило меня, мудрой и терпеливой любовью. К нему я прибегала, чтобы рассказать великий секрет, что увидела, как Орлен целовался с Ритой, («фу-фу-фу, какая гадость!»). Под его кроной я прятала мятные леденцы, ему шептала о своих мечтах («Хочу выйти замуж за принца и розового единорога, и чтобы он летать умел»).

Дерево было всем. В какой-то степени оно было мною. Конечно, именно к нему я и побежала, прячась от брата.

Я подбежала к дереву, рухнула перед ним на землю и засмеялась.

— А меня сегодня булочкой угостили, — откровенничала я, — во-о-от такой! Она пахла медом!

За спиной послышался легкий смех. Вздрогнув, я обернулась. Передо мной стояла женщина, с длинными золотыми волосами и синими глазами. Она сияла под светом солнца, словно добрая волшебница. Я разинула рот от восхищения.

— Здравствуй, Кристабель, — с улыбкой сказала она.

— Вы знаете мое имя? — пролепетала я.

— Все знают имя маленькой принцессы и будущей королевы Финиса, — ответила она, — а что это ты тут делаешь одна, в лесу? Тебя могут потерять.

Я важно махнула рукой.

— Не потеряют. Это же наш лес. А это, — я с гордостью указала рукой, — мое дерево. Всамделишное!

Женщина с восхищением взглянула на него.

— Какое красивое! А это правда, что деревья в вашем лесу не горят? — она присела, ее глаза оказались напротив моих.

— Правда-правда! Ни у кого не получится поджечь дерево! Это любой дурак знает.

Женщина подняла брови и чуть сощурилась.

— Сдается мне, — сказала она, — что это все россказни. Любое дерево может гореть.

— Ничего не россказни! — от досады я топнула ножкой, — в нашем лесу деревья не горят! Никогда-никогда!

— Нет, не верю, — сказала она, — тебя просто обманывают, малышка.

— Не обманывают!

— А ты докажи!

Я замолчала и захлопала ресницами.

— Как это? — тихо спросила я.

— Подожги дерево. Если это правда, оно не сгорит, — сказала она.

Я довольно улыбнулась.

— Конечно, не сгорит! Только как я подожгу? Огня у меня нет, и мама не разрешает, — ответила я.

— А мы ей ничего не скажем, — заговорщически улыбнулась женщина. Она протянула мне руку, и в ней появилась горящая свеча, — возьми.

Я взяла свечу, уже предвкушая свою правоту. Поднесла ее к веткам своего дерева. И они запылали.

Меня захватила горячая боль, я с громким криком бросила свечу на землю и упала сама. Мое дерево горело, и я вместе с ним. На лицо опадал пепел, я плакала, размазывая его по лицу.

— Остановите это, пожалуйста!

Но женщина лишь грустно покачала головой и села рядом со мной.

— Это не в моих силах, детка, — сказала она и погладила меня по голове, — ну-ну, потерпи, боль скоро пройдет. Все пройдет.

Она оказалась права. Дерево сгорало, а вместе с ним уходила и боль, и память о том, кто я. Женщина подхватила меня на руки, крепко прижимая к себе.

— Идем, милая, нам надо спешить, — сказала она. Я уткнулась в ее плечо, бросила взгляд на лес и уснула.

Тогда, четырехлетней девчонкой, я не знала, что личное древо дает силу и защиту, и только я могла уничтожить его. Я убила не только дерево, я убила часть себя. Проклятая Мизелла! Теперь я вспомнила все. Все!