Чтение онлайн

— Вечером? — спросила шёпотом.

— Да, — я улыбнулся. — Я заеду за тобой после семи.

— Хорошо, — она кивнула и вышла из машины.

Я смотрел ей вслед — как она идёт по дорожке, слегка покачивая бёдрами, как поправляет сумку на плече, и чувствовал, что готов на всё, чтобы сохранить это. Чтобы защитить её. Чтобы однажды сказать дочери: «Посмотри, Кристина. Я нашёл человека, который делает меня лучше. И я хочу, чтобы вы обе были счастливы рядом со мной».

Но пока… пока мы шли шаг за шагом. Осторожными, неуверенными шагами в сторону нашей новой жизни.

По дороге к дому я включил радио. Играла какая-то старая баллада о любви, которая сильнее обстоятельств. Я прибавил звук и улыбнулся. Может, и наша история станет такой же? Той, что переживёт сомнения, страхи и даже гнев Кристины. Той, что однажды заставит её сказать: «Я рада за вас».

АЛИНА

Утро началось с головной боли — не физической, а той, что давит изнутри, наваливается тяжёлым грузом на плечи и не даёт дышать полной грудью. Еще и живот не перестает болеть. Что за напасть такая? Я смотрела в зеркало и не узнавала себя: под глазами залегли тени, губы пересохли, а в глазах — тревога, которую не спрячешь за улыбкой.

«Ты справишься, — сказала я своему отражению. — Просто будь собой. Как раньше. До всего этого».

Но как быть «как раньше», если внутри всё изменилось? Если каждое утро теперь начинается не с мыслей об учёбе или планах на день, а с ожидания сообщения от Виктора? Если даже запах ванильного спрея, который я когда-то выбирала просто потому, что он «уютный», теперь напоминает о его руках, его голосе, его дыхании на моей коже?

Я поправила шарф — тот самый, шёлковый, с узором в виде павлиньих перьев, подарок Виктора. Он был слишком дорогим для меня, слишком заметным, но я не могла не носить его. Он словно связывал меня с ним, даже когда мы были далеко друг от друга.

В университете всё шло как обычно: пары, конспекты, шутки с одногруппниками. Но я ловила на себе взгляд Кристины — не такой, как раньше. Раньше он был тёплым, дружеским, а теперь в нём читалось что-то ещё. Недоверие? Подозрение?

— Ты в порядке? — спросила она после третьей пары, когда мы вышли во двор. — Выглядишь уставшей.

— Просто мало спала, — я натянуто улыбнулась, поправляя шарф. — Диплом, подготовка к экзаменам… Сама знаешь.

Она кивнула, но глаза не отвела.

— А ещё ты стала какой-то… другой, — тихо сказала она. — Раньше мы всё обсуждали. А теперь ты постоянно занята. То английский, то консультации, то ещё что-то.

Внутри всё сжалось. Я знала, что это неизбежно, но всё равно оказалась не готова.

— Крис, я просто… — я запнулась, подбирая слова. — Мне нужно немного времени. Чтобы разобраться в себе.

Кристина помолчала, потом вдруг шагнула ближе и коснулась моего шарфа:

— Красивый. Где взяла?

Сердце пропустило удар.

— В одном магазине, — я поспешно опустила взгляд. — По скидке.

Она прищурилась:

— Правда? Выглядит как из бутика на центральной улице.

Я почувствовала, как жар приливает к щекам. Проклятый шарф! Почему я не оставила его дома?

— Ну да, — я нервно рассмеялась. — Там как раз распродажа была.

Кристина больше ничего не сказала, но её взгляд стал ещё тяжелее.

Остаток дня я провела как на иголках. Каждый раз, когда телефон вибрировал, я вздрагивала, ожидая сообщения от Виктора, но в то же время боялась, что Кристина заметит. Она то и дело бросала на меня странные взгляды, будто пыталась что-то вычислить.

После пар я решила не рисковать и снова отказалась от предложения зайти в кафе.

— Извини, Крис, — я виновато улыбнулась. — Сегодня точно не получится. Мне нужно закончить один проект. И дико болит живот.

С последним я не врала. Живот и вправду сильно болел, видимо, от того, что произошло между нами с Виктором прошлым вечером. И кровотечение не заканчивалось.

Кристина сжала губы, и на мгновение мне показалось, что она сейчас скажет что-то резкое. Но вместо этого она просто кивнула:

— Ладно. Но давай завтра? Без отговорок.

— Обещаю, — я обняла её, чувствуя, как вина сжимает горло. — Завтра точно.

Когда она ушла, я прислонилась к стене и закрыла глаза. Как долго мы сможем это скрывать? И стоит ли оно того?

Телефон завибрировал. Сообщение от Виктора:

«Как ты? Жду вечера. Приеду в семь».

Я улыбнулась, и тревога отступила, хотя бы на мгновение. Рядом с ним всё казалось проще. Правильнее.

Но потом я снова вспомнила взгляд Кристины — холодный, изучающий — и улыбка погасла.

Что, если она уже что-то знает? Что, если завтрашний «разговор по душам» станет чем-то большим?

Я достала шарф и провела пальцами по шёлковой ткани. Красивая вещь. Но слишком заметная. Слишком говорящая.

Может, стоит его снять? Перестать носить?

Но рука сама потянулась обратно к ткани, прижала её к груди. Нет. Я не готова отказаться даже от таких мелочей. Не сейчас.

«Мы справимся, — подумала я, глядя в окно. — Мы должны».

Но где-то глубоко внутри я понимала: тайны имеют свойство раскрываться. И чем дольше мы их храним, тем больнее будет удар.

АЛИНА

Я стояла у окна, глядя, как капли дождя стекают по стеклу. Часы на стене показывали половину седьмого — Виктор должен был приехать с минуты на минуту. Я поправила волосы, глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

«Всё будет хорошо, — мысленно повторяла я. — Просто нужно продержаться ещё немного. До того момента, когда мы сможем всё рассказать Кристине».

Но тут я почувствовала более резкую боль внизу живота — острую, пульсирующую, от которой перехватило дыхание. Я схватилась за край стола, пытаясь устоять на ногах.

Боль усиливалась с каждой секундой, становясь почти невыносимой. В глазах потемнело, по ногам потеплело — я опустила взгляд и увидела алую полосу на джинсах. Кровь. Много крови.

— Нет… — прошептала я, чувствуя, как силы покидают тело.

Колени подкосились, и я упала на пол, ударившись плечом об угол стола. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли тёмные пятна. Я попыталась дотянуться до телефона, но пальцы не слушались. Сознание ускользало, унося меня в тёмную бездну…

Очнулась я от того, что кто-то тряс меня за плечи. Сквозь туман в голове пробивался знакомый голос:

— Алина! Алина, открой глаза! Чёрт, что с тобой случилось?

Виктор. Это был Виктор.