Чтение онлайн

Я с трудом разлепила веки. Он склонился надо мной, бледный, с расширенными от страха глазами. Пальцы дрожали, когда он ощупывал мой пульс.

— Витя… — выдохнула я, и тут боль снова пронзила тело, заставив застонать.

— Молчи, не трать силы, — он резко сорвал с себя пиджак, скомкал его и прижал к моим ногам. — Держись, я сейчас.

Он поднял меня на руки — легко, будто я ничего не весила, и почти побежал к выходу. Я слышала, как он что-то кричит в телефон — вызывает скорую, но потом решает, что так будет быстрее, и несёт меня к машине.

В салоне «Мерседеса» он положил меня на заднее сиденье, сам сел на водительское сиденье.

— Всё будет хорошо, — повторял он, гладя меня по волосам. — Только держись, Алина. Прошу тебя.

Я хотела ответить, но снова провалилась в темноту.

Очнулась уже в больнице. Белые стены, запах антисептика, писк приборов.

Врач вошёл через несколько минут — средних лет мужчина с усталыми глазами и спокойным голосом. Он посмотрел на результаты анализов, потом на меня.

— У вас серьёзное состояние, — сказал он. — Мы обнаружили предраковое изменение шейки матки. И к тому же повредили ключицу, видимо, при падении, когда потеряли сознание.

Мир будто замер. Предраковое… Эти слова эхом отдавались в голове, не давая вдохнуть.

— Насколько это опасно? — спросила я.

— Ранняя стадия, — врач кивнул. — Шансы хорошие, но нужно начинать лечение как можно скорее. Мы предложим вам несколько вариантов: консервативная терапия или операция. Решать вам. На ключице 100 % нужна операция.

Я закрыла глаза. Представить, что со мной будет дальше, было страшно. Но ещё страшнее было подумать, что я могу не справиться. Что не увижу, как всё уладится с Кристиной. Что не буду рядом с Виктором.

— Я хочу лечиться, — прошептала я. — Что нужно делать?

Врач улыбнулся — впервые за всё время.

— Вот и правильно. Страх — плохой помощник в борьбе. А у вас есть все шансы победить. И даже сохранить детородные функции.

— Там в коридоре ждёт мужчина, оповестить его о вашем состоянии?

— Да. И позовите его ко мне, если можно.

— Хорошо.

Вскоре место доктора появился Виктор.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Мы справимся, — тихо сказал он. — Вместе. Я буду рядом на каждом этапе. Обещаю.

Я посмотрела на него — в его глазах была такая решимость, такая сила, что впервые за долгое время мне стало по-настоящему спокойно.

Да, впереди много трудностей. Да, придётся рассказать Кристине правду — и не только о наших отношениях, но и о болезни, о том, каким образом она выявилась.

— Спасибо, — прошептала я, сжимая его руку. — За то, что ты есть.

Виктор улыбнулся и снова прижал мою ладонь к своей щеке.

— Всегда. Что бы ни случилось — всегда буду рядом.

ВИКТОР

Утро выдалось тяжёлым. Я стоял у окна своего кабинета, глядя на суетливый город внизу, и пытался сосредоточиться на отчётах. Но мысли раз за разом возвращались к Алине. Её голос по телефону утром звучал как-то приглушённо, устало, даже болезненно. У меня даже закралась мысль о том, что вчера я что-то мог ей повредить, когда слишком резко вошёл в неё своим большим членом.

«Всё в порядке?» — спросил я.

«Да, просто немного не выспалась», — ответила она. Но я почувствовал фальшь в её словах.

Я посмотрел на часы — половина седьмого. Пора ехать. Алина должна была закончить с парами несколько часов назад и отдохнуть после них. Мы договорились встретиться у её общежития в семь.

По дороге я отправил ей сообщение: «Буду через пятьнадцать минут». Ответа не последовало. Странно — обычно она отвечает сразу.

Подъехав к общежитию, я припарковался и набрал её номер. Гудки шли, но трубку никто не брал. Внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. Я поднялся на этаж, постучал в дверь её комнаты — тишина. Постучал ещё раз, громче. Ни звука.

— Алина? — я приложил ухо к двери. — Ты здесь?

Тишина.

Сердце забилось чаще. Я достал телефон, чтобы позвонить ещё раз, но вдруг услышал глухой стук изнутри — будто что-то упало.

— Алина! — я заколотил в дверь уже всерьёз. — Открой!

Никакой реакции.

Не раздумывая, я рванул ручку — дверь оказалась не заперта. Толкнув её, я замер на пороге.

Алина лежала на полу возле стола, бледная, с закрытыми глазами. Джинсы между ног были испачканы кровью, а на полу под ней расплывалось тёмное пятно.

— Алина! — я бросился к ней, упал на колени, трясущимися руками нащупал пульс. Слабый, но есть.

— Чёрт, Алина, открой глаза! — я тряс её за плечи. — Что с тобой члучилось?!

Она едва слышно застонала, приоткрыла глаза.

— Витя… — выдохнула она, и тут её снова скрутила боль — она застонала и съёжилась.

— Молчи, не трать силы, — я сорвал с себя пиджак, скомкал его и прижал к её ногам. — Держись, я сейчас.

Подхватил её на руки — она была пугающе лёгкой, почти невесомой — и почти побежал к выходу. На ходу набрал «112», но тут же сбросил вызов: ждать скорую было слишком долго.

В машине я уложил её на заднее сиденье, сам сел на водительское место.

— Всё будет хорошо, — повторял я, гладя её по волосам. — Только держись, Алина. Прошу тебя.

Её глаза то открывались, то закрывались, дыхание было прерывистым. Я гнал по улицам, нарушая все правила, молясь про себя, чтобы успеть.

Больница встретила нас суетой и холодными лампами. Алину сразу увезли на каталке, а меня попросили подождать в коридоре. Я мерил шагами пространство, сжимал и разжимал кулаки, пытаясь унять дрожь в руках.

«Почему я не заметил? Почему не спросил, как она себя чувствует после вчерашнего?»

Через полчаса вышел врач — средних лет мужчина с усталыми глазами.

— Вы родственник? — спросил он.

— Нет, — я сглотнул. — Но я останусь с ней.

Он кивнул:

— Состояние стабильное, но серьёзное. Мы обнаружили предраковое изменение шейки матки. Ранняя стадия, шансы хорошие, но нужно начинать лечение как можно скорее. Предложим варианты: консервативная терапия или операция. Решать ей. И сломана ключица, её точно нужно оперировать.