Открытие смерти в детстве и позднее
Шрифт:
Отчаянные дерзания взрослых получают положительный публичный отклик, в отличие от спонтанных авантюр детей, которые по определению являются запретными и потому обычно не попадают в непосредственное поле зрения взрослого. Они запретны ради блага ребенка; увы, в скученности современного города у него может не найтись другой отдушины, кроме как в запретной активности, – запрещенной также ради спокойствия других людей и соблюдения закона. Мальчишки вламываются в частные владения или садятся за руль автомобиля, еще не достигнув возраста, когда они могут получить права. Беседуя с юными правонарушителями, я нередко приходила к выводу, что причиной конфликта с законом явилась детская неспособность отказаться от вызова, а вовсе не какие-либо антисоциальные мотивы. В подростковом возрасте незаконность может добавлять остроты мероприятию. Даже младшим детям, как в приведенной выше цитате и как в наших записях, по-видимому, необходимо смешивать реальность и фантазию, чтобы испытать удовольствие от встречи с тем, чего они боятся. Дети, которые отваживались проникать на заброшенную мельницу,
…потому большое значение придавали охоте на крыс, и Гарри говорил: «Убивать крыс важно, – они сжирают каждый год всякой всячины на миллионы фунтов. Кроме того, они переносят чуму и всякие болезни», и мы с Кэти горячо его поддерживали: «Крысоловам платят за убийство крыс». Мы все знали, что это были водяные крысы, абсолютно безвредные, но не говорили об этом, потому что тогда бы не было добропорядочного мотива для нашего волнующего путешествия по старой мельнице…
[ДЗ 47] Ричард (6 л. 11 м.) попросил, чтобы в тихий час ему читали «Волшебные сказки» братьев Гримм, заявив, что они ему очень нравятся. Бен (10 л. 1 м.) сказал, что ему они не нравятся. Б.: «Ричард боится колдуний, а я – привидений». Р.: «Я боюсь колдуний, и привидений, и грабителей, и всего на свете !» Б.: «О, грабители реальны, их нечего бояться! Не нужно бояться того, что существует в реальности. Можно просто побежать к телефону и набрать 999 [номер полиции]. (Примечание м.: «Наш телефон не подключен к автоматической системе».)
На стадии вызова дети смешивают реальность и фантазию, чтобы справляться со своими страхами и жизненными проблемами. Проживание не вполне выдуманных ужасов или опасностей, совсем не выдуманных, но привлеченных собственными силами, помогает предотвратить панику, совладать с ощущениями несчастья.
Даже тревога по поводу сепарации и возмездия, заложенного в агрессии, может открывать воображению успокоительные возможности, как шесть пенсов Сони Расмуссен. Если утрата происходит не в самом раннем детстве, то это всегда не впервые: даже маленький ребенок уже переживал это в воображении.
Мы привели некоторые примеры непосредственного психологического эффекта утраты, обнаруженного при индивидуальном наблюдении за ребенком дома или в школе. Каков возможный долговременный эффект? Психиатров интересовал вопрос, не может ли утрата в детстве повышать риск дальнейшего психического расстройства. Достоверный ответ требует данных о количествах переживших в детстве утрату людей со сходными историями и условиями жизни, ставших и не ставших впоследствии пациентами психиатра. За относительно ранней работой д-ра Феликса Брауна [273] , указывавшей на повышенную частоту дальнейших депрессивных расстройств среди тех, кто пережил утрату в детстве, последовали многочисленные новые исследования, а недавно в Эдинбурге и Лидсе было проведено крупномасштабное исследование психиатрических и других пациентов [274] . Обнаружено, что 15 процентов нормальных людей потеряли родителя в возрасте до 16 лет. Пропорция психиатрических пациентов, потерявших отца к этому возрасту, не оказалась достоверно выше ни в одной диагностической категории; статистически значимая разница между психиатрически здоровыми и страдающими психическим расстройством испытуемыми нашлась только для больных тяжелой депрессией и только в связи с утратой матери. Д-р Брафтэс [275] в Норвегии обследовал 4000 испытуемых – многие из которых жили в деревне, – потерявших родителя в детстве по различным причинам, а не только в результате смерти; обнаружилось, что сепарация вследствие смерти не является фактором, особо предрасполагающим к психическому расстройству.
При кратком резюмировании таких исследований мы неизбежно упускаем какие-либо важные детали. В Европе диагноз тяжелой депрессии может быть поставлен пациентам, которые были бы в Америке классифицированы как шизофреники. Существуют данные [276] , что среди взрослых депрессивных пациентов женщины, лишившиеся отца в подростковом возрасте, а также и женщины и мужчины, лишившиеся матери в детстве, более склонны к попыткам самоубийства. Когда со смертью встречается целое сообщество, как это было с американцами при убийстве президента Кеннеди, взрослые могут не проявлять ни понимания, ни чуткости по отношению к детям. Это было отмечено командой психиатров [277] в результате наблюдения поведения сестринского персонала в детском отделении психиатрической больницы. Сами расстроенные, медицинские сестры ожидали, что реакции детей будут подобны их собственным. Находящийся в тревоге взрослый ощущает невосприимчивость ребенка к горю как оскорбление. Он (она) оценивает эту невосприимчивость как антисоциальную, не задаваясь вопросом об ее причине и избегая таким образом болезненного самоанализа.
Выводы, сделанные из наблюдений в больничных палатах, могут относиться и к тому, что происходит за стенами больницы.
Глава IX СМЕРТЬ И ВРЕМЯ
Мифология и литература свидетельствуют о тесной связи времени и смерти в человеческом мышлении. С другой стороны, время разных культур очень различается, а сущность смерти переживается взрослыми повсюду и всегда сходно. Время труднее для понимания, чем смерть: его физические проявления менее заметны. Утверждалось, что человек становится способен к восприятию времени благодаря осознанию смерти [278] . Серьезное исследование связи этих двух концепций при развитии ребенка и в истории показывает, что это верно лишь отчасти. По-видимому, между концепцией смерти и концепцией времени имеется постоянное взаимовлияние, – это дорога с двусторонним движением.
Учитель Ньютона, Исаак Бэрроу (Isaac Barrow), определял время как непрерывность всякой вещи в ее существовании [279] . Св. Августин на вопрос «Что есть время?» сказал, что быстрого и легкого ответа быть не может, хотя не найти другого слова, столь привычного или столь знакомого.
Что же такое время? Если никто меня об этом не спрашивает, я знаю, что такое время; если бы я захотел объяснить спрашивающему – нет, не знаю. Настаиваю, однако, на том, что твердо знаю: если бы ничто не проходило, не было бы прошлого времени; если бы ничто не приходило, не было бы будущего времени; если бы ничего не было, не было бы и настоящего времени… [280] Насколько что-то прежде было, а теперь больше нет, – мера его смерти; и насколько чего-то некогда не было, а теперь оно есть, – мера его начала [281] .
Поначалу в своем мышлении о времени ребенок обычно смешивает время и бытие. Утверждения и вопросы о событиях, которые произошли, когда его еще не было, могут привести его в замешательство; он станет явно отрицать событие либо впадет в противоречия. Пример отрицания можно найти в уже приведенной нами записи, – о том, как Бен, 3 г. 4 м., не согласился с тем, что его нигде не было, прежде чем мама его зачала: он сказал, что находился у нее под ногами. Валлон [282] также приводит примеры противоречивого мышления детей, вызванного их неспособностью представлять время вне их собственного существования.
[ПИ 53] (K-вин пришел к выводу, что он родился до того, как что-либо существовало.) «Но, когда ты родился, дома существовали?» К.: «Да». «Кто построил дома?» К.: «Люди». «Кто были эти люди – это не были твои папа и мама?» К.: «Это были мужчины»(«messieurs»). «Они родились раньше тебя?» К.: «Нет».
Как говорит Валлон, ребенок, по-видимому, ощущает себя субъектом по отношению ко всему существующему; предпосылка же его собственного существования – некое коллективное бытие, анонимное, включающее неопределенные и как бы безобразные личности. Вещи существуют постольку, поскольку они могут быть восприняты нами, – это солипсистская позиция. Утонченная и туманная манера, в которой философы время от времени говорят о солипсизме, может создавать ложное впечатление, что это достижение глубокого процесса аналитической мысли. На самом деле солипсизм очень примитивен. И отнюдь не чужд ребенку.
Приводимые Валлоном примеры солипсизма детей в их представлениях о времени особенно иллюстративны в отношении периода до рождения юного солипсиста, как в случае К-на. В наших записях обнаруживается иллюстрация той же позиции в приложении к другой граничной точке жизни.
[Д3 48] Мама Ричарда упомянула о «предпоследнем Рождестве». Ричард (4 г. 9 м.) на это возразил: «Нету никакого последнего Рождества. Они все продолжаются и продолжаются. Пока я не умру».