Чтение онлайн

– Но Аллах не велит есть чушку, он накажет.

– Не боись, не накажет. Я не позволю. Ибо сказано в Книге Корана, что моряки и воины в походе или на войне могут есть всё, что имеют. Аллах им это разрешает. Это тебе каждый мулла в медресе подтвердит. А мы с тобой сейчас и в походе, и на войне. Так что ешь спокойно, Аллах не осудит тебя.

Муха снова придвинул к себе миску и осторожно попробовал на зуб кусок сала. Видать, понравилось, и он смело запихнул его в рот. Через три минуты миску и ложку можно было уже и не мыть. Хлеб съеден и чеснок куда-то исчез.

– А ты где был, я тебя с вечера не видел?
– спросил я.

– На берегу спал, господин. Утром в лес бегал, орехи искал.

– Нашёл?

– Нет, господин. Орехи ещё маленькие, есть нельзя. Вот!
– он достал откуда-то из-за пазухи своего тряпья несколько мелких кислиц и три грушки-дичка и протянул мне.

– Выбрось эту гадость.
– показал я на воду.
– Нельзя есть неспелые фрукты и овощи. а спелые перед едой нужно обязательно мыть водой, иначе заболеешь.

Он безропотно зашвырнул зелень в море.

"Бли-ин! Совсем забыл. Сапожники!" Слава богу, еще не разошлись!

И поспешил к питающимся. Подошёл, поднял руку и свистнул, привлекая внимание.

– Есть ли среди вас сапожники или чоботари? Или просто умеющие работать с кожей? После завтрака подойдите ко мне.

Подошли трое. Один с базара хохол и два гребца.

– Значитца так, громадяне. Вы видите, что почти все здесь босые. А это не дело. У нас есть кожи и нужно на всех сшить хоть какие опорки. в перву чергу на детей и женщин, а потом уже и на всех остальных.

– А оплата какова будет ?
– вякнул базарный. Я психанул:

– Твоя жизнь поганая! Твоя воля! Мой хлеб, который ты здесь жрёшь! А не нравится, завтра же тебя отправлю назад к туркам. Они тебе получше оплату назначат!

Хохол ойкнул и спрятался за спины коллег.

– Ступайте к брату Алексею, вон он у галеры. Посмотрите кожи и подумайте вместе, что можно из них сделать быстро и носко.

Мужики потопали к Лёхе, а я стал высматривать Оленьку. Нашёл и направился к ней. Она уже закончила есть и с другими в корзины собирала пустую посуду.

– Оленька! Ты выполнила мою просьбу?

Она подняла на меня свои вечно грустные глаза.

– Да, Антон. Все девчата хотят шить.
– ответила тихо, но уже не робея.

– Всех, Оля, не надо. Кто-то должен и кухарить, и посуду мыть, и за детишками приглядывать. А вот остальным скажи, пусть сейчас подходят вон туда, к сходням.
– я ткнул рукой.

– Я их жду там.

– Хорошо, Антон.
– она оставила корзину и пошла обходить будущих белошвеек. А я направился к Лёшке.

– Команданте, я думаю, пора выводить наших тряпкоголовых на берег. Вызови 4-6 человек с кораблей с оружием, для охраны. А потом высаживайте этих алахакбаров, напоите их, пусть в море помоются, чтоб меньше разили. Ну и ежели, что у нас здесь после завтрака осталось, отдайте им.

– Хотя нет. Отставить! Там ненавистная им чушка. Её и наши доедят. ИМ не за падлО. А архаровцев кормите гребцовым пайком. И Агу тоже с ними.

– Да! Проверь как там у них браслеты, руки не перетянули? Не хватало нам ещё с их гангренами возиться. И на ошейники их, на жерди сажай. Пускай колья для навесов из леса таскают.

– Потом с тобой допросим Ахметку.

По сходням спустился Доктор.

– Толян, как там раненные?

– Неплохо. У тех, которых вёслами, проникающих и полостных ранений нет. Пулями и осколками: одно плечо навылет со спины, остальные конечности и одно ухо.

– Какое "Ухо"?
– не понял я.

– Ну, правое ухо бедняге прострелили насквозь. Кровищи потерял много, зато для серьги дырку колоть не надо.

– А кормить их чем можно?

– А всем, что есть. Нужно приставить к ним человечка из их же товарищей, гребцов. Пусть постоянно при них будет. Кормить там или оправляться помогает, или воды подать. Повязки им всем я поменял, пилюльками-порошками накормил. После обеда ещё зайду.

– Ты там мужикам машинки-ножницы-бритвы выдай. Пусть в порядок себя приведут.
– попросил я.

– Я их позже вообще под ноль помножу, для санитарии и гигиены для, - пригрозил Анатолий.
– И девок тоже укорочу. Иначе на острова не пущу. Вшей и мандавошек мне ещё там не хватало... А пока пусть стригутся-бреются, как хотят. Выдам струмент.

– Пока, мне ещё детишек посмотреть надо, ну и остальных всех проверить по поводу всякого заразного.
– Доктор пошагал к играющим детям.

На смену ему к сходням подступили трое заросших амбалов с вёдрами и корзиной, покрытой полотенцем, во главе с Кудрей.

– Антон, мы тута поесть принесли раненным, ну и попить тоже. Как они?

– Доктор сказал, нормально. Жить будут. А ещё он сказал, штоб вы назначили одного человека, который будет при раненных неотлучно, помогать и ухаживать. Пусть этот "помощник лекаря" подойдёт к Доктору, тот ему разъяснит, чего делать.

– Сделаем, Антон. Спаси тебя бог!. Вот этот, Силантий, и будет за товарищами присматривать.

– И ещё, Кудря! Пусть эти двое идут кормят болезных, а ты возьми на галере топоры, пилы и другой "струмент" и отнеси Ивану Купе. Пусть пошлёт в лес людей рубить колья с рогульками для навесов. И первым начинайте строить навес для раненных. У берега. Возле кухни. Пора их из этой вони выносить.

– Забьёте колья в песок, сверху вёсла с галеры вместо балок положите, парусиной накроете. Да не забывайте, что стоять им здесь от силы неделю-две. Следом навесы для кухни сделаете и для трапезной. Ну, а потом для швей и сапожников. Пошлите пару человек разумеющих, пусть нормальные очаги под котлы из камней сложат, вместо этой срамоты.
– я кивнул на "кухню".

– Таскать колья из леса я пришлю пленных турок. Только, не зашибите их там до смерти. Они мне до вечера живыми и целыми нужны. После вечери судить их будем всем обчеством. Ступай с богом.

Кудря кинулся на сходни и столкнулся со спускающимся Агой и остальными турками. Пришлось ему уступить. Ага зыркнул на бывшего раба своими свиными глазками, а потом на меня, отошёл по берегу в сторону и уселся на песок. Почему-то очень захотелось ему ввалить от всей души, уж больно антипатичный кусок дерьма попался. Еле себя сдержал.

Рядом с ним "в жердях" на песке размещались его недобитые "корсары". Под охраной четырёх моих автоматчиков.

Лёха поманил Кудрю с помощником с борта и они втроём скрылись где-то в трюме галеры.