Отпустить и расслабиться: Как не давать гневу, страху и другим негативным чувствам выбивать вас из колеи
Шрифт:
Ему не за что ухватиться.
Оно напоминало ребенка, который кричит от ужаса.
Пока я хладнокровно наблюдал за поведением своего сердца, мое тело частично расслабилось, и я обнаружил, что нахожусь в эпицентре борьбы.
Я знал: если я позволю чувствам завладеть моим телом хотя бы немного, референтые эмоции, как вода, прорвавшая плотину, захватят меня целиком и прикуют к креслу.
Преодолевая сильнейшее внутреннее сопротивление, я отпускал себя (хотя и не мог пока полностью расслабиться) и не позволял референтным эмоциям распространиться по всему телу.
Мое сердце все так же словно висело в пустоте.
На протяжении всего путешествия я не думал ни о пассажирах, ни о стюардессах, ни о самолете.
Все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы не отдать тело в распоряжение боли, которая, как тонкая игла, вонзилась в мое сердце.
Когда самолет пошел на посадку, напряжение стало ослабевать.
Гигантская рука, сжимающая меня внутри, постепенно стала отпускать мое сердце [50] .
50
Посадка – один из наиболее рискованных моментов при полете. И мне это было известно. Однако, поскольку разум не управляет референтными эмоциями, в критические моменты напряжение во мне не возрастало, а, наоборот, уменьшалось. У человека, нуждающегося в восстановлении, разум и чувства работают несогласованно, и, как бы ни были очевидны для разума объективные факты, о чем бы они ни говорили, чувства не руководствуются указаниями разума. Эмоциональная память (подсознание) работает независимо от разума. Человеком руководят эмоции, а не разум. Во время посадки мое подсознание снизило давление на тело, хотя разум говорил, что риск катастрофы в этот момент увеличивается. Подсознание успокаивалось, но на сознательном уровне тревога сохранялась. Этот внутренний конфликт и проявлялся во мне как частичное расслабление. Я впервые с такой отчетливостью ощутил воздействие подсознания на тело и чувства.
По мере приближения самолета к земле сердце сжималось все меньше, и я почувствовал огромное облегчение во всем теле.
Когда колеса коснулись земли, я окончательно успокоился как на сознательном, так и на эмоциональном уровне.
В тот же день мне предстоял полет в обратную сторону.
Я сел в зале ожидания, закрыл глаза и стал разговаривать со своим подсознанием.
– Как ты? – спросил я у него.
– Нормально, но мне страшно.
– Ты же видело: ничего страшного не произошло.
– А если бы произошло?
– Если бы что-то случилось, то хоть напрягайся, хоть не напрягайся, результат был бы одинаковый.
Этот разговор успокоил и меня, и подсознание.
Я встал.
Сделал глубокий вдох от сердца.
Широко развел руки в стороны и еще раз глубоко вдохнул.
И пошел. Я шел и улыбался.
Я шел, глядя людям в глаза, словно приветствуя их.
Я вышел из здания аэропорта в приподнятом настроении – это был не полный, но все-таки успех.
Погода была прекрасная.
Небо чудесное.
Люди продолжали жить своей жизнью.
Мимо проезжали машины.
Таксисты старались перехватить друг у друга пассажиров.
Я зашел в кафе.
С удовольствием выпил чаю и съел бублик.
Там я пережидал время.
Через несколько часов у меня был обратный рейс.
Этот полет уже не беспокоил меня настолько, как предыдущие.
Я положил руку на область слева от сердца и стал прислушиваться к своим ощущениям.
Внутри все было спокойно, как в обычной повседневной жизни.
Я очень этому обрадовался.
Когда подошло время, я зарегистрировался на обратный рейс.
Я разглядывал своих попутчиков и одновременно наблюдал за тем, что происходит с моим сердцем.
Я не испытывал таких мощных и изматывающих эмоций, как во время полета сюда.
Возможно, уровень тревоги был высоким, но безысходности и страха я не ощущал.
Войдя в самолет, я услышал звук системы вентиляции, который не замечал на прошлом рейсе.
Я мог видеть пассажиров, и это очень важно было для меня.
Мои чувства позволили мне контактировать с окружающим миром.
Значит, я не был полностью сфокусирован на себе.
Я занял свое место.
В процессе самовосстановления человек часто слышит внутренний голос. Вместо того чтобы преодолевать трудности, подсознание предпочитает более легкий путь: пытается отговорить человека от определенных действий.
Сидя с открытыми глазами, я прислушивался к своим ощущениям и одновременно наблюдал за пассажирами.
Все занимались своими делами.
Когда самолет начал двигаться к взлетной полосе, я услышал внутренний голос: «Оставь уже эти глупости» [51] .
Я положил руку на сердце, закрыл глаза и стал разговаривать со своим подсознанием.
– Это не глупости, – возразил я.
– Зачем тебе это?
– Этот страх мешает мне жить.
– Ты можешь ездить по земле.
– Но это очень утомительно.
– Что ты предпочитаешь: спокойствие или риск смерти?
51
В процессе самовосстановления человек часто слышит внутренний голос. Вместо того чтобы преодолевать трудности, подсознание предпочитает более легкий путь: пытается отговорить человека от определенных действий. При этом оно мастерски использует разум, как мы видели в предыдущих главах. Так, мой внутренний голос говорил: «То, что ты делаешь, глупо»; «Кому и что ты пытаешься доказать?»; «Это не фобия, а особенность твоей личности»; «Вот увидишь: пока ты занимаешься этой ерундой, самолет упадет»; «Я знаю, что больше ты никуда не полетишь».
– Каждый день в воздухе летают сотни самолетов. В этом нет большого риска.
– Однако каждый год ты слышишь сообщения об одной или нескольких авиакатастрофах.
– Это не тот случай.
– А если все-таки тот?
– Вероятность минимальна.
– Но она есть…
Я не ответил.
Мой внутренний голос пытался убедить меня. Я знал: если я перестану сопротивляться, эмоции, как яд, проникнут в мою кровь. И хотя подсознанию в какой-то степени все же удавалось достичь своей цели, в конце концов я ответил так:
– Зря стараешься, я не сдамся.
Эта решимость сломила сопротивление подсознания. Я почувствовал небольшое облегчение.
Закрыл глаза и положил руку на область слева от сердца.
Чтобы отслеживать свои ощущения, я сфокусировался на сердце.
Я словно собственными глазами видел, что происходит в моем сердце.
Оно было в растерянности.
Казалось, в него снова вонзается игла, причиняя ему боль.
Потом словно кто-то сжал мое сердце так, что я не мог глубоко вдохнуть.
Внутри меня происходили странные вещи, но я лишь наблюдал за ними, мысленно повторяя: «Боже, это еще что такое?»
Как будто я впервые с этим столкнулся.
Мое подсознание, поскольку у него никак не получалось завладеть моим телом, извивалось, будто змея, и сжимало мне внутренности. А когда переставало сжимать, начинало жалить как скорпион, заставляя мое сердце корчиться от боли. Я физически ощущал жжение в мышцах в области сердца, но не позволял этому ощущению распространиться по всему телу. Я наблюдал.