Чтение онлайн

– Шалим Арисен, - представился мне один из стражей, стоило выйти из воронки. – Имя рода, цель визита и ваше разрешение на пребывание в Шхассаде. – Серьезность тона и суровое выражение лица обычного мальчишки изрядно позабавили, но я сдержался от непочтительной улыбки и все-таки открыл пространственный мешок.

– Крайдан Варнайский, - кивнул я, протягивая василиску литкралл. – Дознаватель из Инивура, в Шхассаде по разрешению повелителя Альяра.

– Ваш ниам, господин Варнайский.

Я послушно стянул с лица ниам, дождался, пока василиск закончит с проверкой, и забрал литкралл, поправляя кусок ткани на лице.

– Удачного пребывания в Халдаре, коллега, - чуть склонил голову змей. Повел пальцами, и на тыльной стороне моей руки сверкнула сине-зеленым пропускная печать.

– Благодарю, - бросил я, спеша затеряться среди толпы, чтобы добраться до ближайших ко мне ворот - западных. У портала остался один из наших осведомителей, еще один должен был следить за южным входом. Теневых выбирал Дакар, и в этом вопросе я доверял ему полностью. Очень удобно иметь своих дознавателей в каждом крупном городе Мирота. Очень удобно, что в Халдаре всего двое ворот и один стационарный портал. Вряд ли Герон попрется через воронку – слишком много внимания, скорее всего воспользуется западными воротами. По словам Жирома, именно через них шли все торговцы и караванщики.

Звериная суть внутри была беспокойна, дергалась Основная, заставляя всматриваться в лица случайных прохожих. Что-то зудело и скреблось на подкорке, пахло в воздухе кровью и жженной травой, скручивало мышцы в теле.

Видимо, призраки прошлого снова вылезли из своих могил, стряхивая пыль с воспоминаний. Сейчас я почти не помнил лиц матери и сестры, но почему-то отчетливо помнил лицо того, по чьей вине, в общем-то, и началась когда-то восьмисотлетняя война. Память странная штука, она стирает любовь, но бережно хранит ненависть, растит ее, вскармливает яркими снами и осколками боли в чужих глазах.

Наверное, я именно поэтому так стремился удавить Шайнилу собственными руками. Если отбросить частности, как и Никос, она хотела отобрать у меня то, что так дорого, то, что ценнее всего, даже Инивура. И ее сумасшествие не служило оправданием, скорее наоборот, делало мою ярость сильнее. Слишком много параллелей.

Я тряхнул головой, втягивая носом воздух, слился с Сумеречной, теряясь в тени домов, чтобы не привлекать внимания стражей, и отпустил Основную. Серой призрачной птицей она опустилась на стену, так чтобы видеть ворота, чтобы их мог видеть я. Надеюсь, ждать долго не придется.

Пол-оборота назад Дакар сообщил, что в лагере караванщиков началось оживление. Герон явно к чему-то готовился.

Я рассеянно крутил на руке браслет, наблюдая за стражами у ворот, и жалел, что время тянется так медленно. Терпение стало роскошью, которую с некоторых пор я едва ли мог себе позволить. Особенно учитывая то, где сейчас могла находится Катарин.

Я верил, что она будет осторожна, но я не верил Зайнашу, тем более не верил Альяру. И еще… не давали покоя собственные подозрения о том, что могло связывать Рин и повелителя Шхассада, о том, кто такая Рин.

Казалось, что я понял, кем были ее родители, кем была она сама. Не сложно на самом деле догадаться, если сложить все увиденное и услышанное.

Чернильные перья и смерть, что так легко ей подчинялась, ментальная магия.

Один из родителей Рин однозначно василиск, второй, скорее всего, ворон белых лесов. Дочь Вольных. Потому что только им из всех оборотней-птиц доступна магия смерти. И вопрос только в том, почему Катарин скрывает свою суть, отношения с Альяром, какими бы они ни были.

Зеркало в руках дрогнуло и укололо магией, вырвав меня из мыслей.

Я щелкнул пальцами, поднимая вокруг себя завесу, и активировал плетение.

– Караванщики открывают портал, - прошелестел Дакар. Я не видел его, лишь размытый силуэт, за спиной которого серел лагерь Герона. – Лиам останется здесь вместе с нашими осведомителями.

– Хорошо, - кивнул рассеянно.
– Я у ворот.

– Жиром тоже на месте. Я вернусь в Сарраш через несколько вдохов. У тебя… - он вдруг резко отвернулся, так и не договорив, и всмотрелся в ночную темноту, словно что-то услышал или почуял, втянул носом воздух.

– Дакар?

– Крокотты рядом, - тряхнул он головой, снова застывая перед зеркалом, глаза сверкали волчьим азартом – стали яркими, желтыми. – Тени бесятся.

– Ты что-то собирался сказать, - нахмурился я, возвращая оборотня к прерванному разговору.

– Просто хотел спросить, в порядке ли ты, - пожал старый друг плечами. Я склонил голову, ожидая объяснений. – Последние дни выдались не самыми простыми, я вижу леопарда в твоих глазах.

– Так же, как и я вижу в твоих волка, - усмехнулся, открывая на миг лицо. – Не бери в голову, я более чем в порядке. И… береги спину.

Сверкнула на миг в темноте широкая улыбка.

– И ты, не прощаемся, - кивнул Дакар.

– Я не охотник, - снова усмехнулся.

– Да, но ты их король, - оскалился еще шире в ответ ректор СВАМа, золотые глаза мерцали теперь даже ярче, чем несколько вдохов назад.

– Никогда.

Я убрал зеркало в пространственный мешок и обернулся, все еще оставаясь под покровом Сумеречной. Зрение, слух, нюх – в шкуре зверя все это гораздо лучше работает. Я не собирался упускать караванщика сегодня. Не собирался упускать Шайнилу.

Герона я увидел через пару лучей глазами своей Основной.

Он вышел из портала недалеко от ворот, вместе со своим сармисом, закутан был в серый потрепанный плащ, скрывал лицо под ниамом, наверняка под личиной, если бы не тень, бежавшая за ним, я мог бы его не узнать. Руки оборотня были пусты, не было ничего и на спине ящера. Возможно, птица – в пространственном мешке, возможно, все-таки на спине сармиса под мороком.

Так же, как и меня у портала, Герона остановила стража, наверняка задавали те же вопросы. Осмотрели его ящера, осмотрели самого оборотня, держали дольше, чем меня у портала.

А я наблюдал за всем этим из тени и не мог унять дрожь предвкушения в мышцах и теле, переминался с лапы на лапу, как котенок, нарезал круги под крышей дома, рискуя быть замеченным, но не в силах заставить себя сидеть на месте.

Наконец-то спустя бесконечность вдохов караванщик зашагал вверх по улице, и я последовал за ним, давя в себе нетерпение, заставляя действовать с осторожностью. И тянущее, тревожащее чувство продолжало скрестись в груди, мешая сосредоточиться и отбросить все лишнее.