Чтение онлайн

Герон шел на север Халдары, пробирался переулками и подворотнями, оглядываясь так часто, будто ощущал мое присутствие. Хотя может и ощущал, кто знает… Под его ногами не скрипел песок, одежда почти не шуршала, он двигался с поразительной легкостью и проворством для мужика его комплекции. Единственное, что выдавало караванщика – запах. От Герона по-прежнему воняло спиртом, немытым телом и пылью.

Я не обладал способностями Катарин, у меня не было такой же феноменальной памяти, как у нее, но я помнил, что на севере Халдары – трущобы бедняков и заброшенное здание Магистрата. Полуразрушенное и ушедшее под землю. Катарин говорила, что, по слухам, под Магистратом был целый подземный лабиринт, скрывающий в своих недрах артефакты, оставшиеся еще со времен восьмисотлетней войны. Правда, Катарин сильно сомневалась, что слухи имеют под собой реальную почву. И говорила она это с такой уверенностью, будто знала, где на самом деле хранятся тайные знания Мирота и древние сокровища.

А оборотень продолжал петлять, как заяц, забирался все дальше и дальше, все реже и реже встречались на пути василиски, все темнее и темнее становились переулки, поменялись запахи и звуки, все беднее и беднее были дома. Через какое-то время я уже смог различить громадину старого магистрата, пока вдалеке, но она все же чернела на фоне самой старой и самой бедной части Халдары. Скалилась в мерцающее звездами небо, подобно умирающему зверю.

Еще через несколько лучей левую лапу вдруг кольнуло – в пространственном мешке ожило зеркало связи, заставив меня остановиться. Сильнее заскреблось мерзкое чувство внутри. Я проигнорировал вызов, пробираясь следом за волком, но кто бы не хотел со мной связаться, сдаваться он явно не собирался. Лапу продолжало колоть, продолжало светиться плетение где-то в недрах мешка.

Я мысленно выругался и все-таки перекинулся, заранее проклиная того, кто окажется по другую сторону серебристой глади, поставил завесу и бросил короткий взгляд в зеркало.

– У нас проблема, - скрипнул зубами Дакар. Казалось, он был раздражен и напряжен не меньше моего. Я опять не видел его лица, но слышал эмоции в голосе, читал их в глазах. Все-таки мы слишком давно знаем друг друга.

– Говори, - прорычал я.

– Нет, - тряхнул ректор головой, - это ты говори. Ты идешь за Героном?

– Да.

– Вот в этом-то и проблема, - проскрежетал волк.

– Что ты им…

– Я, Жиром и Лиам тоже идем за Героном, - ректор повернул зеркало, и я действительно увидел спину оборотня впереди него. Мужик был одет точно так же, двигался точно так же, поворачивал голову точно так же, как и Герон, за которым сейчас шел я. Полагаю, что даже запах был таким же. Его тень совершенно точно была тенью караванщика.

Я с шумом втянул в себя воздух.

– Один из них должен быть настоящим, - прорычал я, проверяя маячок и привязку. Невероятно, но и они были у все четверых. Не оставалось сомнений чьих рук это дело. – Ничего не меняем.

– Ты уверен? – прогудел Дакар.

– Абсолютно.

Прощаться Дакар не стал, просто сбросил плетение, и через миг я разглядывал собственное отражение. Удивительно, но особенной злости на Шайнилу за провернутый трюк я уже не испытывал. Так, легкое раздражение, не более. Предвкушение и азарт разгорелись еще ярче, так сильно, что наконец-то задавили зудящую тревогу.

Молодец.

Нет, она правда молодец. Непонятно только, где именно мы прокололись, и как темная все поняла. Но этот вопрос мы решим после.

Герон тем временем ускорился, начал реже оглядываться, перестал скрываться. А когда до здания бывшего магистрата осталось меньше ста шагов, вообще перешел на бег и остановился только после того, как оказался в здании. Перестал особенно таиться и я, проскальзывая за ним в развалины через то, что раньше было то ли окном, то ли черным ходом.

Здесь было душно. Удивительно душно и тесно для развалюхи, в которой, казалось, сквозняки должны просто гулять. Очень много песка. И не было похоже, что кто-то недавно посещал это место. Коридоры отзывались гулким эхом шагов караванщика, приходилось почти пробираться через россыпь огромных камней, оставшихся от кладки, сгнившие балки, какие-то огрызки мебели. Слышалось шуршание и копошение ночных пустынных тварей: скорпионов, пауков, пару раз на глаза попадались змеи.

Волк направлялся к восточной части здания, и в какой-то момент я понял, что он не был здесь раньше: слишком часто останавливался перед развилками, слишком часто препятствия, попадавшиеся на пути оборотня, становились для него сюрпризом. Мужик ругался и что-то бормотал себе под нос, несколько раз хватался за кинжал на поясе, когда недалеко пробегала крыса или проползала змея. Оборотень заметно нервничал и боялся. Его страх чувствовался в дыхании, в участившемся биении сердца, в усилившемся запахе пота, в ставших все более дерганными движениях. Караванщик не чувствовал себя в безопасности, был далек от уверенности, дергался от каждого шороха.

А я скалился, идя за ним, наблюдая, как караванщик корячится и корчится, пробираясь между завалами и грудами камней, как еще больше пропитывается пылью одежда волка.

Оборотень остановился и с облегчением выдохнул только оказавшись в какой-то комнате в самой восточной части здания, огляделся и снова выдохнул, а я притаился в коридоре, не сводя взгляда с Герона. Пустыми глазницами окон помещение смотрело на безжизненные, недвижные пески, над головой мерцало звездами небо, лунный свет удлинял тени и превращал камни в недвижных исполинов.

Старый магистрат казался застывшим, будто выпавшим из времени, слух по-прежнему улавливал копошение и легкий свист ветра в щелях, шуршание песка, какой-то скрежет.

Эйлон засучил рукава верхнего халата, подоткнул его полы за пояс, чтобы не болтались, и прошел в дальний конец комнаты, к небольшой груде камней. Оглянулся еще раз, а потом открыл пространственный мешок. Через миг в его руках тускло поблескивал шарик с каким-то сжатым заклинанием. Оборотень бросил его на камни, и они в один вдох осыпались мелкой пылью, совершенно беззвучно, не было даже вспышки, повеяло знакомой магией. Хаос – то, что совершенно точно доступно Шайниле.

Волк стер ногой труху и крошку, открывая люк. И в отличие от всего остального в магистрате, он казался относительно новым. Не скрипели петли, не трещали доски, крышка поднялась легко, стоило оборотню снять с нее защитное плетение. Мужик просто коснулся его, и вязь заклинания расползлась на нити, как от лезвия, отбрасывая темно-фиолетовые сполохи на пол и стены.

Я поднялся на лапы, следуя за волком в темный проем лаза, Герон зажег светляк.

Здесь было еще теснее, чем наверху, но на удивление не так душно, и гораздо меньше песка, откуда-то тянуло по лапам сквозняком. На стенах кое-где еще остались крюки и штыри для магических светильников, валялись под лапами ржавые цепи.

Камеры. Здесь когда-то были камеры, возможно, всего лишь временные.

И оборотень тут заметно расслабился, чувствовал себя увереннее и гораздо свободнее, скорее всего потому что коридор пусть и петлял, но не разветвлялся, не делился на несколько новых.

А еще, возможно, потому, что до конца пути оставалось не так долго.

Здесь явно кто-то жил. Почерневшие от времени двери некоторых камер были открыты, и внутри вместо вполне ожидаемых цепей, ржавых коек и скелетов я видел кострища, бочки, книги, откуда-то тянуло жареным мясом. Тут не пахло пылью и затхлостью, на стенах не было паутины, плесени, кладка казалась надежной, пусть и потрепанной.