Чтение онлайн

– Сними лапшу с ушей!
– прохрипел он, отдуваясь.
– Я тебе не лошадь цирковая, чтоб по кругу бегать!

– Идиот!
– заорал в ответ Шуряк, втыкая капсулу обратно в ухо.
– Она же не будет стоять на одном месте и ждать, когда ты ее за хвост поймаешь!

– Я вот счас тебя самого за х...

– Тихо мне!
– перебил Шуряк, многозначительно кивая головой на недостроенный дом метрах в двадцати.

– Когда же она туда забежать успела?
– усомнился Федор.

– Да это у него в ухе звенит!
– поддержал его разозлившийся Павло.

– Можете сами убедиться, - протянул им капсулу Шуряк.

Павло, а затем Федор послушали: и правда, со стороны недостроенного краснокирпичного дома пищало, причем очень сильно. Все трое подошли к строению, задержавшемуся в своем росте на третьем этаже. Вход в него зиял черным бездверным проемом, и из этого проема, как из темной пещеры, доносилось грозное рычание на одной низкой ноте, принадлежавшее, казалось, крупному хищному зверю.

– Что, опять барабашки, скажешь?
– ехидно спросил Павло Шуряка.

– А кто же еще?!
– невозмутимо ответил тот.
– Или ты хочешь сказать, что наша болоночка охрипла?

– Тогда иди и возьми ее, если ты такой вумный!
– злорадно сказал Павло.

Шуряк, конечно же, тоже стал подозревать что-то неладное, но отступать было некуда: сзади был Павло. Он предусмотрительно застегнул на голой груди куртку и, пригнув голову, словно шел в огонь, стремительно ворвался в дверной проем... Почти тотчас раздался мощный рык, и Павло с Федором увидели, как по невысоким ступенькам перед входом скатывается Шуряк, запутавшийся в мохнатой черной шубе. Извернувшись, он сбросил с себя эту захлебывающуюся свирепым урчанием толстую шубу и завопил: "Стреляй, разъеба!" И только тут Федор с Павло разобрали, что это вовсе не шуба, а огромный лохматый пес с горящими глазами.

Павло кинулся за пистолетом, но проницательный барбос, отреагировав на резкое движение его руки, бросился на него и сбил с ног... К счастью, рядом валялась совковая лопата с длинной ручкой, и вовремя вышедший из оцепенения Федор огрел ей собаку по спине. Послышался жалобный визг, пес отпрыгнул от своей жертвы, которую чуть-чуть не схватил за горло, и, опытным взглядом оценив расклад сил, неторопливо, чтобы не потерять своего собачьего достоинства, затрусил прочь, на прощание огрызнувшись, мол, еще встретимся. Раздался резкий хлопок: Павло запоздало выстрелил, не целясь, скорее даже для самоуспокоения.

– Беги, беги, волчина!
– крикнул он вслед рванувшей наутек собаке.

– Ну ты, ворошиловский стрелок!
– набросился на него Шуряк.
– Раньше палить надо было!

– Надо было слушать меня раньше! Учишь-учишь вас, молодых...
– по-стариковски проворчал Павло.

Шуряк подобрал с земли пеленгатор.

– Не сломался?
– поинтересовался Федор.

– Пищит, зараза, не умолкая, как птенец в яйце!
– зло сказал Шуряк.

– А ты еще раз туда сбегай, может, тот кобель просто к нашей сучке на вечеринку приходил!
– усмехнулся Павло.

– Какой же я дурак!
– стукнул себя по лбу пеленгатором Шуряк.
– Нет, ну какой же я дур-рак!

– Наконец-то сказал что-то умное!
– заржал Павло.

– Тут же маленькая лампочка есть... вот, красненькая... да вот же!
– тыкал Шуряк пальцем, радуясь своей находке так, будто нашел саму собачку.
– Она ж, подлая, наверняка мигать должна, когда сигнал проходит, а не мигает! Это барабашки, стервы, пищат!

Федор засмеялся, а Павло побагровел и погрозил Шуряку кулаком:

– Будешь сам теперь бегать, куда барабашки скажут, а я пешком пойду, ноги не казенные!

– Забудем распри, братья!
– сказал высоким слогом повеселевший Шуряк.
– Огонь покажет нам дорогу!
– театральным жестом он выдернул провод с капсулой, бросил на землю и растоптал, как змею.

– Так что, уже горит?
– усмехнулся Федор.

– Пока нет, но скоро будет. Все за мной! Ориентир стоэтажная собачья будка!

Они двинулись к небоскребу, до которого, казалось, было рукой подать, но это только казалось... Шли молча - и так уже порядком друг другу надоели, а тут еще и говорить о чем-то... Барабашки тоже особо не шумели, просто имитировали многоголосье толпы, шарканье ног по тротуару, шум автомашин, вой полицейских сирен, стук отбойного молотка на перекрытых участках дороги и прочие беспорядочные звуки, составляющие уличную какофонию центральной части любого крупного города.

– Слушай, командарм, а чего мы идем-то?
– спросил вдруг Павло.

– Не понял!
– остановился Шуряк.

– Чего мы идем, говорю, как юные следопыты?!
– посмотрел на него Павло, как на дурака.

– Опять не понял!
– Шуряк посмотрел на Павло, как на сумасшедшего.

– Какие трудности?
– подошел Федор поближе, чтобы в случае возникновения драки разнять приятелей.

– Я говорю, чего мы идем-то?!
– кивнул Павло на стоящие по краю улицы автомобили.
– Ты, Федя, какую марку предпочитаешь: "Форд", "Мерседес", "Жопорожец"?

– Ты - гений!
– по-дружески пихнул его кулаком в плечо Шуряк.
– Берем вон тот зеленый "Кадиллак" - я мелюзгу водить не умею! Слушай, Паша, ты случайно ломика с собой не прихватил? подергал Шуряк запертую дверцу облюбованной им машины.

– То-то я гляжу, у тебя "броневик" без дверей!
– покачал головой Павло.
– Учись у профессора!

Павло поковырялся в замке извлеченной из кожаного футляра проволочкой и легко открыл дверь. "Сам поведу!" - пролез он на место водителя. Шуряк и Федор уселись рядом с ним на широком первом сидении. Едва Павло вставил свою волшебную отмычку в замок зажигания, послышались ровные обороты двигателя.

– Как часы работает!
– удовлетворенно сказал Павло и ударил по "газам", чтобы эффектно сорвать машину с места, но... двигатель все так же потихоньку тикал, "как часы".
– Что за черт!

– Так ты, Паша, не на ту железку давишь!
– весело сказал Шуряк.

– Не учи отца... дальше знаешь?
– проворчал Павло, начиная нервничать.

– Ты ведь, Паша, на тормоза жмешь!
– еще веселее сказал Шуряк.

– Как на тормоза?!
– Павло ударил по соседней педали, и машина оглушительно взревела, но с места не стронулась.

Сквозь рев двигателя послышался истерический хохот Шуряка.

– Чего регочешь!?
– разозлился Павло.

Шуряк жестами попросил Федора дать ему выйти из машины, отошел на безопасное расстояние, чтобы Павло не смог его достать, и крикнул сквозь смех:

– Заправься сначала, автолюбитель!

Павло с Федором посмотрели на топливомер: стрелка была на нуле.

– Тьфу!
– плюнул в сердцах Павло на приборную доску.
– Я этим барабашкам точно их бараньи башки поотрываю! И с тобой еще разберусь, вражий подпевала!