Озимандия
Шрифт:
— Ты куда? — Машка схватила Лику за руку, когда та была уже почти около выхода.
— Я? — растерялась та, смотря то на свою подругу или на то, что ей когда-то называлось, то на открытую пока еще дверь.
— Не я же, — Машка растянула губки в издевательской ухмылке..
— Хотела воздухом подышать, — нашлась Лика, — душно здесь.
— Не время…
— Почему же? — Лика попробовала осторожно высвободить свое запястье из объятий её цепких пальчиков. — Самое то…
— Скоро двенадцать, — подруга и не думала её отпускать, — нам надо быть на месте.
— Да пошла ты, — Лика вдруг рассердилась и рванула руку.
— Куда? — Машка, похоже, совсем не собиралась её отпускать. — Отсюда нет выхода!
— Куда хочешь, — огрызнулась Лика, — только оставь меня в покое, мне домой надо…
— Мало ли кому куда надо, — зло сверкнула глазами Машка. — Мне тоже, может много куда надо…
— Ну, так и иди, кто тебя держит.
— Пришла уже…
— Чего?
— Того, — Машка снова сверкнула глазами. — С нашего карнавала просто так не уходят.
— Только вперед ногами, да?
— Вот дура! Кто тебе такое напел?
— Неважно…
— Нужна ты здесь кому? — Машка скривилась. — Можешь идти на все четыре стороны, тебя здесь никто не держит. Только людей, стерва, подвела…
— Вычисти грязь из под ногтей, — парировала Лика, ей за словами в карманы тоже лезть не надо было. — А не можешь, так попроси, чтобы тебе отбойный молоток дали цемент выковыривать. Вырядилась мымра… Ты себя в зеркале то видела, нет? Так иди посмотри, по тебе же три дня бульдозер своими гусеницами юзал, прежде чем Бог в люди тебя решил выпустить… Шея, плавно переходящая в…
Выговорившись, Лика все же вырвала свою руку и поспешила к двери. Слава Богу, та была еще открыта. Она ожидала, что Машка бросится за ней, но та лишь усмехнулась на её выпад и оставила её в покое. Похоже, что той и без неё здесь дел хватало, чтобы из-за всякого там дерьма еще и на празднике нервы себе портить. Впрочем, Лика была о ней тоже не лучшего мнения…
Однако домой сегодня она так и не попала. Дверь, впустив на «карнавал» последнего желающего, закрылась перед самым её носом. Ей оставалось совсем чуть-чуть, когда добрейшая душа, Покойный Владимир Анатольевич, распорядитель всего этого маскарада, достал из замочной скважины замысловатый ключик и с милейшей улыбкой опустил его к себе в карман камзола.
— Все, девочка моя, — сказал он, ласково ей улыбаясь, — выход закрыт, представление начинается…
— Я только…
— Ни каких только, — он изящно развернул её своими барскими ручками на 180 градусов и галантно подставил свой локоть для опоры. — Прошу mademoisolle… С вашего позволения, всю эту ночь я весь в вашем распоряжении.
— Но мне домой надо, — запротестовала она. — У меня и так с предками война идет…
— Об этом не волнуйся, — распорядитель чуть кивнул какой-то глупо улыбающейся старушке, выряженной в застиранное платье своей молодости. — С твоими родителями я все уладил. Теперь они только рады будут, когда узнают, что ты осталась. Небось, напустили на тебя страху?
— Ага, — Лика кивнула, вспомнив испуганное лицо отца. — Папа сказал, что здесь только покойники…
— Дурак твой батенька, — рассмеялся Владимир Анатольевич. — Извините… Он, наверное, имел ввиду мою фамилию, одни неприятности из-за неё. Вот в институте, помню… Когда это было, — старик закатил глаза, — а все как вчера… Так вот, о чем это я, да… Преподаватель знакомиться с аудиторией на первом курсе, доходит очередь до меня… «Спокойный», — зачитывает он мою фамилию, а я его поправляю, аудитория в хохот… А на второй паре я из Спокойного превратился уже в Покойника, представляете какой был казус. Профессор, старый пердун, конечно, исправился и даже извинился, но что толку? Я то так и остался с его легкой подачи еще при жизни покойником. Кстати, — распорядитель кашлянул в кулак, — он тоже здесь, гремит теперь тарелками в оркестре, забавный такой старикашка… Так вот, — Владимир Анатольевич снова вернулся к своим баранам, — откуда он знает про покойников, я про вашего батюшку, когда сам здесь первый раз, да и то, только потому, что мы вас пригласили. Или вы, милочка, себя тоже к ним причислить изволите-с?
— К кому? — не поняла она?
— К покойникам, к кому же еще, — Владимир Анатольевич улыбнулся.
— Я, — опешила Лика, — вы в своем уме?
— То же самое я могу спросить у вас о вашем батюшке, — Владимир Анатольевич совсем даже и не обиделся на её этот резкий выпад в свой адрес, а даже наоборот, сумев подвести под него это свое остроумное замечание, переломившее в корне представление этой заблудшей овечки о всем здесь происходящем. — А помните Наташу Ростову? — он вдруг решил сменить тему и задал вопрос совсем из другой оперы.
— Ну, — Лика все еще недоверчиво покосилась в его сторону. — Кто же её не помнит?
— Первый её бал помните?
— Где она с Ржевским вертелась?
— С Болконским…
— Ну да, с ним…
— Так вот, — Владимир Анатольевич остановился, взял её за обе руки и заглянул в её небесные глазки, он словно и не заметил её насмешливого тона. — Считайте, что для вас это то же самое! Первый выход в свет, другими словами…
— Нет, я не Наташа, а вы не Пьер Безухов, — Лика все же попробовала сделать еще одну попытку, что бы выбраться отсюда. — Так что романа у нас с вами не получиться. У меня сильно разболелась голова, и я очень хотела бы попасть домой. Я, если честно, жалею, что согласилась сюда приехать. Нет, не обижайтесь, Владимир Анатольевич, здесь очень даже примиленько, все так красиво и богато, свечи, музыка… Видно, что все это уйму денег стоит, но… — Лика вдруг замолчала, вздохнула и через секунду продолжила: — Просто мне сегодня, почему-то нездоровится, вот и все…
— Понимаю, понимаю, — закивал тот. — Когда нездоровиться, так ничто не в радость, уж мне ли ни знать про это, самого давление еще при жизни замучило… Видите, и я уже пою под вашу дудку, разве может мертвецов мучить давление, конечно же, только при жизни…
— Вот видите, — обрадовалась она, совершенно пропустив мимо ушей его каламбурчик. — Значит, вы меня отпускаете?
— Конечно, — улыбнулся он, — и даже больше… Вас отвезет домой мой водитель.
— Спасибо.
— Но только после того, как вы выполните мою маленькую просьбу.
— Какую? — насторожилась Лика. Она сразу поняла, что здесь что-то не так, уж очень он быстро сдался, этот слащавый Владимир Анатольевич. В сказках так не бывает, тем более для взрослых…
— Я вам, милое создание, сейчас в двух словах набросаю маленький сценарий сегодняшнего мероприятия, обрисую в нем вашу роль, кстати, вы её уже играете, и… — он выжидательно замолчал, провоцируя её на вопрос.
— И?
— И если вам все это не понравиться, то уже через пять, максимум, через десять минут, вы будете совершенно свободны. Ну, как, устраивает вас такой расклад?
— Мне все равно не понравиться, — Лика вдруг улыбнулась, представив с какой рожей, он будет через пять минут сажать её в машину. — Но если вы настаиваете…
— Непременно настаиваю, — обрадовался Владимир Анатольевич, — непременно… Ваша светлость останется довольна, — он любовно потеребил свои торчащие усики, — вы не пожалеете! А сейчас пойдемте, я хочу начать с самого начала, — сказал он и увлек её в глубь зала. — Я хочу вам что-то показать.
Лика еще издали увидела огромное зеркало в очень дорогой золотой раме, висящее на стене, куда они, по-видимому и направлялись, пробираясь сквозь веселящуюся толпу ряженных.