Чтение онлайн

— Две тысячи восемьдесят седьмой, сударыня…

— Какой?! — Лика повисла у него на руке, — Что вы сказали?

— Все именно так и есть, красавица, ты не ослышалась, — художник, наконец, подвел её к развешанным на стене своим картинам. — Можешь сказать спасибо своему папочке, это именно он тебя сюда и отправил, после чего, спокойно взял и застрелился. Продолжать?

— Да, — Лика нашла в себе силы не свалиться на пол и мужественно решила узнать всю правду, какой бы она не была для неё тяжелой. — Я запуталась со своими отцами, это тот, который Владимир Андреевич?

— Нет, который Александр Васильевич.

— А-а, — протянула она, — понимаю. Первый это тот, который был у меня отцом, когда я еще была графиней, а второй…

— Вот именно. Вы еще что-то узнать хотите?

— А вы мне еще ничего и не рассказали.

— Хорошо, слушайте, у нас есть еще немного времени, да и вам, я смотрю, еще немного пожить хочется…

В течение следующих десяти минут он ей вкратце рассказал о всех тех событиях, случившихся после её исчезновения и даже больше, например, о свихнувшемся на любви к Маргарите умненьком инженерике, который из-за того, что одна дамочка не разделила его пылких чувств решил отправить её на тот свет, а вместе с ней её родную сестру и еще четырех подружек, что бы ей там скучно не было. Но после того, как несколько подружек были уже у ангелов, он вдруг испугался содеянного, и сам бросился под поезд…

— Злодей этакий, — говорившего, явно эта история радовала, — захотел отправиться на тот свет, предварительно решив расстроить всю, так хорошо налаженную им же самим систему. Пришлось брать все в свои руки, — художник любовно поправил на стене одну из висящих там картин. — Мне тогда эта его идея очень даже понравилась. Компьютер все делает сам, ты только фото наблюдаемого объекта заведи в память, а дальше и делать ничего уже не надо, указать только еще место и время, где объекту предстоит самостоятельно расстаться с жизнью, и все… А хочешь и сам можешь поиграть с ним в кошки-мышки в режиме реального времени. Я потом одного офицерика так на шпалы отправил, а вот с этой Маргаритой, черт бы её побрал, почему-то не получилось. Надо было заложить в программу её данные, что я потом и сделал, да ждать, пока она снова в метро не заявится… Но мне так эта игрушка понравилась, особенно эта его идея со звездочкой, что очень уж самому хотелось самому с этой задачей справиться. Только зря столько времени потратил… Но это цветочки. Полковник Смирнов вдруг решил, что твое исчезновение это моих рук дело, он даже на Лубянку меня таскал. Так что пришлось выкручиваться, не до игры стало. Ну и переполошились же все, — художник покачал головой. — ФСБ все видеокамеры поменяла в подземке, центральный компьютер сменило… Да только все без толку, монстр уже проснулся…

— С какой Маргаритой? — насторожилась Лика. Если Машка здесь, то почему она не может быть там?

— Сестрой той девки, что тебя на бал мертвецов притащила, — рассмеялся он дьявольским смехом.

— О боже! — воскликнула она. — Значит, и она тоже оказалась под поездом?

— Нет, у неё хватило ума больше в метро не соваться.

— Ты псих!

— Конечно, — он даже не стал отпираться. — В вашем мире мне места нет, а на тот свет грехи теперь не пускают, вот и болтаюсь теперь здесь в межпространстве. Надо же мне как-то развлекаться, вот еще и картинки рисую… Но хватит, — тон его резко изменился, и в голосе снова появились металлические нотки. Лика обреченно поняла, что и эта игрушка, то есть она сама, ему тоже уже, похоже, надоела…

— А что это за картина, — попробовала она уцепиться за первое попавшееся, что подвернулось под руку.

— Какая?

— Вот эта, — Лика ткнула пальцем в ту, которую он только, что поправлял.

— Последняя моя, я её написал совсем недавно, кажется лет девяносто назад, а может чуть больше…

— А что здесь нарисовано, — тянула она.

— Изображено…

— Да, изображено, — кивнула Лика.

— Не знаю, — честно признался он. — Это картинка из будущего…

— Озимандия, — прочитала она название. — Странное название…

— Может быть, — пожал он плечами. — Это было выбито на колонне, а голова валялась рядом. Что увидел, то и нарисовал, бред какой-то… Само слово, скорее всего, ничего не значит, но я его ввел в программу компьютера, и оно некоторое время будоражило сознание некоторых твоих знакомых, той же Риты, например.

— Каким образом?

— Видения всякие… Например, ей привиделась исчезающая в дымке яхта с этим названием, когда она было уже совсем решила расстаться с жизнью, а другому я показал кино в кинотеатре. Все зрители там смотрели один фильмец, а он у меня смотрел другой вместе со своей подругой… Потом он ей еще там горло перерезал, но это уже у него самого крыша поехала, я ему приказывал только с твоей матушкой расправиться и отправить её на бал, чтобы тебе на нем скучно не было…

— Какой ты добрый… А что стало с Лорманом?

— С кем?

— С моим парнем.

— А-а, с этим героем, — вспомнил он. — Да ничего, не расстраивайся. Он вчера себя взорвал гранатой. Вернее, это я взорвал его, его же там была только граната! Наивный, он решил, что перехитрил меня… Но здесь все решаю я, и только я здесь распоряжаюсь, когда жить, а когда кому умирать… По той простой причине, что я мужчина, — говоривший скривился. — Помните это кино? По той простой причине, — он все же решил уточнить свою мысль, — что весь этот мир принадлежит мне со всеми его потрохами и гадостями, от мерзкого, раздавленного таракана до этого самонадеянного ублюдка с гранатой!

— А что ты со мной сделаешь? — перебила она свихнувшегося на своей неповторимости художника. В одно мгновение Лика вдруг обреченно поняла, что из этого капкана она уже не вырвется. Часом ли раньше, часом ли позже? А если и вырвешься, подумала она, то все равно попадешь, черт знает куда, только не к себе домой и стоит ли тогда рыпаться?

— Не бойся, больно не будет, — успокоил он её.

— Ты мне отрежешь голову и съешь?

— Нет, это очень просто, быстро и банально. Ты будешь умирать медленно и так, как только я захочу. А теперь раздевайся…

— Зачем, а без этого нельзя? — Лика побледнела.

— Нет, — сказал он и стал сам скидывать с себя свое монашеское одеяние.

Вытаращенными глазами она наблюдала за тем, как его скрюченные пальцы стали медленно развязывать на своем поясе толстую веревку, подпоясывающую рясу. Вот ненужная веревка полетела на пол, следом на пол упала ряса. И вот уже это чудовище, это некогда романтичное создание, по уши влюбленное когда то в юную графиню, в жизнь и в свои краски, а теперь всё и вся только ненавидящее, и за свои неполные пол тысячи лет так и понявшее, что такое жизнь и зачем она дана человеку, это проклятое богом создание, вбившее себе в голову, что та юная особа, что испуганно сейчас прижалась спиной к стене и таращилась на него своими испуганными глазами, что она то и была той самой причиной, из-за которой то и пошла кувырком вся эта его проклятая жизнь, это чудовище предстало перед ней сейчас в своем первозданном виде.

Застывшими от ужаса глазами она впилась в его высохшее, изуродованное тело, напоминающее от многочисленных на нем шрамов скорее грубую шкуру ящура, чем кожу человека, шкуру старого ящера…

— Раздевайся, — повторил он, — не заставляй меня применять силу.

Дрожащими от страха и напряжения руками Лика стала стаскивать с себя через голову футболку, зачем-то одетую её поверх корсета. Голова слегка застряла в её узком горлышке, но все-таки пролезла. Когда с этим было покончено, несчастная принялась за джинсы: ремень, пуговица, молния. Показались белые трусики и обнаженные ляжки ног. Пояс брюк остановился на коленках, пришлось снимать кроссовки, чтобы закончить начатое. Еще пол минуты и джинсы валялись на полу рядом с майкой, а ступни ног девчонки прилипли к холодному кафелю пола. Лика выпрямилась и вопросительно посмотрела на своего мучителя. Теперь она уже была только в трусиках и полупрозрачном корсете телесного цвета. От его страшных глазниц её почти обнаженное тело спасало теперь только это, — узорчатые трусики, да… Лика взглянула на свои груди, коричневые, большие соски бесстыже выпирали из-под прозрачной сбруи наружу. Она тут же прикрыла их руками, но это было уже лишнее.

— Дальше…

— Что?

Но повтора команды не последовало. Пустые глазницы безразлично созерцали бесстыдную наготу пленницы, её стройные ножки, чуть выпуклый живот, упругие, рисованные груди… Лика завела руки за спину, нащупала узел шнуровки и потянула за конец, узел развязался. Потребовалось еще несколько минут, пока она справилась со всей шнуровкой корсета и смогла ослабить его так, что даже смогла из него выскользнуть, стянув его через ноги вниз и затем став на него голыми ступнями. Он же все это время спокойно наблюдал за её манипуляциями без каких-либо попыток вмешаться. Наблюдал, надо отметить, совершенно равнодушно, словно и не по его воле все это здесь происходило. Лика снова в надежде посмотрела на своего тюремщика, но тот лишь кивнул своей лысой головой, давая понять, чтобы та продолжала. И она продолжила, а что оставалось делать, упереться и ждать, пока это чудовище само с неё их стащит. Пальцы подлезли под резинку и медленно стали спускать этот последний остаток цивилизации вниз по бедрам.