Чтение онлайн

– Думаю, этот душ мог бы вместить нас обоих, если творчески подойти к делу.

Он не отвечает; его взгляд блуждает по мне и полотенцу, единственному, что отделяет его от желаемого.

– Иди сюда, – хрипло зовет он.

Я подчиняюсь и снова сажусь на него верхом, целую, пока он медленно снимает полотенце и наслаждается видом, будто только что развернул подарок. Он отбрасывает полотенце в сторону и жадно разглядывает мое тело. Во мне зарождается неуверенность в своей маленькой груди, бледной коже, но затем все враз испаряется под его полным обожания взглядом.

– Господи, – шепчет он. Поскольку каждая эмоция отражается на его лице, я вижу, как сильно он меня хочет. В его глазах я прекрасна.

Я снова обхватываю ладонями его лицо. Ничего не могу с собой поделать. Я хочу, чтобы он чувствовал себя нужным. Хочу прикасаться к его лицу нежно, всегда с заботой, никогда не прибегая к насилию. Ничего, кроме уважения и внимания, которых он заслуживает.

Зак крепко целует меня – самый интимный поцелуй в моей жизни, он отдается в нем весь, так что я не могу в ответ тоже не отдать ему все. Я никогда раньше не была настолько обнажена телом и душой, и почему-то это ощущается нормально.

Потому что это правильно. С ним все правильно.

Наше дыхание учащается, поцелуи становятся поверхностными, влажными, с легкими уколами боли от жадных покусываний и посасываний губ. Я чувствую его под собой, его желание, мощный и твердый член, поэтому опускаюсь на колени на пол, хватаюсь руками за пояс его брюк и тяну. Зак качает головой и снова притягивает меня к себе.

– Я хочу, – настаиваю я.

– И я ценю твое предложение, – отвечает Зак, – но в данный момент мне необходимо оказаться в тебе.

Его искреннее желание меня потрясает. Все в нем удивляет: он может быть преисполнен необузданным животным желанием и в то же время крайне внимателен ко мне.

Зак встает и поднимает меня на ноги. Спотыкаясь, налетая на стены и не переставая целоваться, мы добираемся до спальни. Я ложусь спиной на кровать и тяну Зака за собой. Он на мне – это совершенная тяжесть мужской красоты. Я обвожу ладонями линии его пресса, груди, плеч. Каждая мышца отточена до безупречности, чтобы весь мир считал его красивым. Но сейчас его красота только для меня.

Зак снимает штаны, и меня охватывает раскаленное желание. Дыхание перехватывает, когда я понимаю, что каждая часть его тела великолепна. Он тянется за презервативом в ящике прикроватной тумбочки, затем нависает надо мной, опускается ниже и, наконец, погружается в меня. Я тихонько всхлипываю. Звук, который я еще не издавала никогда в жизни: чистая капитуляция. Его твердость внутри меня – еще одно совершенство в этой и без того идеальной ночи.

Зак опирается на предплечья и двигается во мне с выражением болезненного экстаза на лице, его брови сведены, сочные губы искривлены от сдерживаемого желания. Я обхватываю ногами его талию и прижимаю к себе. Он двигается медленно. Мучительно медленно. Бедра поднимаются и опускаются, твердый член с легкостью входит и выходит из меня, потому что я никогда в жизни так сильно не хотела мужчину. Я скольжу ладонями вниз по гладкой коже его спины, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы.

– Пожалуйста, Зак, – горячо шепчу я ему на ухо. – Прошу тебя.

Он ускоряется, его бедра двигаются словно поршень, и для меня перестает существовать весь мир, остается лишь мощь этих мышц. Кожей и внутри себя я чувствую его мужское совершенство, приближающее меня к краю пропасти. Он подхватывает меня под колено, меняя угол проникновения, и я вскрикиваю, пока он снова и снова толкается глубоко внутри меня. Напряжение нарастает, а затем резко обрывается, и меня переполняет экстаз. В теле напрягается каждая мышца, а сквозь стиснутые зубы вырывается стон. Я обхватываю Закари ногами и руками, словно морская звезда, а одну руку запускаю ему в волосы.

Зак издает глубокий грудной стон, и я чувствую, что он близок. Чуть отталкиваю его, чтобы посмотреть ему в лицо, целую и говорю «да». «Да» на все, что он может дать мне и сделать со мной. Он приподнимается на руках, его бедра двигаются в идеальном ритме, который вскоре прерывается оргазмом, сотрясающим все его тело. Его лицо… Я никогда не видела у него такого выражения ни в кино, ни по телевизору, ни даже в том домике на Аляске. Эти эмоции реальны, и они для меня.

«Я их ему подарила», – думаю я со странной гордостью, а потом снова притягиваю Зака к себе и целую. Он наваливается на меня своим тяжелым телом, а я прижимаю его крепче, не желая отпускать.

И это чувство… С ним я тоже не хочу расставаться.

Я прижимаюсь к Заку, цепляюсь за него и жду, когда начнется приступ паники. Но этого не происходит, и я с облегчением выдыхаю. Чувство вины – это просто бабочка, и в данный момент она улетела прочь. Мне подарили немного покоя, но в глубине души я осознаю его непостоянство и хрупкость. Хрупкий. В нем есть правила и условия. Я не знаю, какие, и не хочу узнавать. Лучше остаться здесь с Заком, укрывшись от всего мира, и просто быть.

Я кладу голову ему на грудь, и он касается губами моего лба, лениво проводя ладонью по моим волосам.

– Без сомнения, – произносит он возле моего уха, – это лучшая вечеринка, на которую я когда-либо ходил.

Я фыркаю от смеха и прижимаюсь сильнее. Мне никогда не доводилось вот так валяться с парнем, и меня никогда не обнимали после секса. Зак же делает это так, словно по-другому и быть не может, он прижимает меня к себе и оберегает.

– Меня удивляет, что ты до сих пор в отеле, – медленно произношу я. – Но не удивляет, что твой «Оскар» стоит в туалете.

– Лучшее место в этом заведении. А оставаться здесь гораздо проще. Я слишком много работал, чтобы заниматься продажей дома.

Мне хочется подробнее расспросить о его делах и почему он так усердно работает, но это может вызвать встречные похожие вопросы.

– Что заставило тебя заняться актерским мастерством? – вместо этого спрашиваю я и поднимаю на него взгляд. – Ты, наверное, сотни раз отвечал на этот вопрос в интервью.

– Да, и меня обижает, что ты ни одно из них не видела, – говорит Зак. Он целует меня в нос, а затем откидывается на подушки. – Нам с братом было по восемь лет. Мама взяла нас с собой на ярмарку в Сент-Луисе, где нас увидел агент по подбору актеров. Он хотел нас обоих, но Джереми не заинтересовался.

– Погоди, вам обоим было по восемь?

– Джереми – мой брат-близнец. Разнояйцевый, но различия невелики.

– Значит, вас двое. Знает ли об этом общественность?

Он усмехается.

– Возможно. Но Джереми не хочет иметь ничего общего с киноиндустрией.

– Чем он занимается?

– Всем подряд, – отвечает Зак, и его голос полон братской нежности. – Он птица свободного полета. Перебивается случайными заработками и вечно надолго исчезает, посещая отдаленные места, а затем возвращается с рассказами о своих приключениях. В детстве он был непослушным ребенком, а я – тихим. Актерская игра требовала бы от моего брата слишком большой дисциплины, к огромному разочарованию агента по подбору актеров.