Чтение онлайн

– А что произошло потом, после того как ты начал сниматься в рекламе?

– Я участвовал во множестве школьных пьес. Именно тогда и влюбился в само ремесло. Оно превратилось в некую навязчивую идею, словно я нашел свое призвание.

– Не то слово, – говорю я, думая о фильмах про Аляску и «Вожделение» и о том, как сюрреалистично выглядело перевоплощение Зака в другого человека. Даже с таким знаменитым лицом, как у него.

– К тому времени у меня уже были агент и менеджер, которые отчаянно хотели затащить меня в этот бизнес, но родители настояли, чтобы сначала я окончил среднюю школу. Я так и сделал, а потом переехал сюда и снимался в сериалах во всех эпизодических ролях. Мало кто знает, но каждый начинающий актер, который переезжает в Лос-Анджелес, должен сняться хотя бы в одном эпизоде «Закона и порядка».

Я ухмыляюсь.

– А потом?

– Два года я усердно работал, а потом получил роль в «Даре божьем». Он открыл передо мной множество дверей, и в перерывах между сезонами я начал сниматься в фильмах, и после «Что ты оставишь после себя» моя карьера буквально взлетела до небес.

– Джереми жалеет, что не последовал за тобой?

– Не-а. Все мои нормально к этому относятся. Для меня это важно.

– Похоже, у тебя замечательная семья.

– Да, – отвечает Зак и начинает ерзать, вероятно, вспомнив, что после смерти отца у меня все было в точности до наоборот. Скорее наоборот, семьи не было вовсе. Он сжимает меня в объятиях. – А что насчет тебя? Как ты попала в отдел по костюмам?

Я чувствую спазм внизу живота и пожимаю плечами, изображая беспечность. Надеюсь, это чувство никуда не денется.

– В детстве у нас было не так уж много денег. Я устала от обносков моих двоюродных братьев и сестер, поэтому решила их переделать. Соединить разные части во что-то новое. Я рисовала одежду, которую хотела себе, а потом начала рисовать выдуманные костюмы. Однажды я посмотрела «Дракулу» Брэма Стокера, и меня поразило, как дизайнер Эйко нарушила все условности. Мне очень понравилось, и я захотела стать частью этого мира.

– И теперь твое желание сбылось, – замечает Зак, снова сжимая меня в объятиях.

– Почти. Но я постепенно возвращаюсь к жизни.

Он меня целует, и искра между нами грозит вспыхнуть с новой силой, однако в этот момент в моем животе раздается крайне несексуальное урчание.

– Я тоже умираю с голоду, – говорит Зак. – Еще рано. Хочешь прогуляться и поужинать в городе? Или останемся в постели и закажем доставку?

– Второй вариант. Надевать на тебя одежду должно быть запрещено законом.

Он обхватывает ладонями мое лицо.

– Взаимно.

Я улыбаюсь ему в губы.

– Ты украл мои слова.

Остаток выходных мы с Заком проводим в бунгало. Он принимает кучу телефонных звонков от своей команды: судя по всему, у него целая армия менеджеров, агентов и публицистов. Но бо льшую часть времени мы едим, болтаем, смеемся и доводим друг друга до экстаза. Зак предлагает сводить меня куда-нибудь: выпить коктейли, в джаз-клуб, в кино или на ужин, но я отказываюсь. Обниматься с ним голышом, в тепле и уюте постели для меня уже своего рода рай. Мне никогда не захочется уходить.

– Я хочу, чтобы ты принадлежал только мне, – говорю я ему.

– Я весь твой, – отвечает он, и мы снова падаем в объятия друг друга.

В субботу днем нас прерывает курьерская доставка. Тонкий конверт от FedEx. Внутри соглашение о неразглашении.

– Мой менеджер – параноик, – ворчит Зак. – Даю слово, это просто стандартная процедура.

Я просматриваю документ. Он похож на тот, что я подписывала на вечеринке у Брукхаймера. В нем говорится, что я никому не расскажу, о чем мы разговариваем с Заком, о том, что узнаю или увижу, о любых подробностях нашего общения и занятиях, иначе это грозит мне заб вением.

Пока читаю документ, я чувствую на себе взгляд Зака.

– Здесь нет пункта об оргазме, – замечаю я. – Я могла бы решить, что, обладая способностью довести девушку до сотни оргазмов за двадцать четыре часа, ты хочешь, чтобы я всем об этом рассказала.

Зак смеется.

– Попрошу Сида внести поправку. Ты не против всего этого? Не очень романтично.

– Это шоу-бизнес, – отвечаю я, целуя Зака в подбородок. – Дай мне ручку.

Сегодня воскресный вечер, последний перед тем, как реальный мир вытянет нас из бунгало.

Зак хочет пригласить меня куда-нибудь, но я убеждаю его вместо этого заказать пиццу и посмотреть фильм.

– Кто твой любимчик? – спрашиваю я, листая стриминговые сервисы. Мы оба, едва одетые, лежим на диване. – Мне любопытно, каким актером восхищается по-настоящему крутой актер.

– Сэм Рокуэлл бесспорный гений. Ши Уигэм, Виола Дэвис… Но на самой вершине мастерства Дэниел Дэй-Льюис. – Зак бросает на меня взгляд. – Ты правда хотела об этом поговорить? Думаю, мы могли бы…

– Идеально! Вот! «Нефть»! [13] – восклицаю я. – Давай снова закажем пиццу и проваляемся еще один ленивый вечер.

Я отвожу глаза, чтобы сверхнаблюдательный Зак не заметил скрывающееся в моем взгляде беспокойство. У меня все так хорошо получается. Ни намека на панику, и я знаю: это потому, что я остановилась в нашем моменте. После смерти Джоша жизнь неслась со страшной скоростью, но сейчас я нажимаю на тормоза. Беру тайм-аут с Заком, потому что вся моя боль по-прежнему внутри, ждет меня, но я не готова сдаться ей на растерзание. Еще нет.

Может быть, никогда. Может быть, со мной все в порядке…

Приносят пиццу с пепперони и черными оливками, и мы наедаемся до отвала. Но фильм не может удержать мое внимание. Зак рядом, и я чувствую, что мое тело настроено только на него. На его близость и присутствие. Более того, есть часть меня, которая слишком долго чахла без любви. Жаждущая прикосновений мужчины, который не жаден и не эгоистичен в своих намерениях. Именно из-за отсутствия подобного опыта я ставила себя в такое дерьмовое положение. Потому что никогда не думала, что у меня может или когда-нибудь будет кто-то вроде Зака.

Он прикасается ко мне так, словно хочет, чтобы я все прочувствовала.

– Тебе не нравится фильм? – интересуется Зак, когда я в десятый раз ерзаю на диване рядом с ним.

– Дело не в этом, – говорю я. – Ты слишком…

Это предложение можно было бы закончить сотней слов. Хороший. Сексуальный. Удивительный. Замечательный.

– …отвлекаешь.

Он изучает меня своими темным глазами.

– Я понимаю, о чем ты говоришь.

Я кладу Заку в рот маленький кусочек пепперони и целую его. Соленый и пикантный привкус смешивается с его собственным чистым вкусом, и фильм забывается. За эти часы мы обладали друг другом дюжину раз, но этого недостаточно.