Чтение онлайн

Постепенно ее рыдания переходят в громкие судорожные вздохи. Ее глаза, опухшие и мокрые, закрываются, и я прикладываю к ним полотенце.

– А теперь поспи, ладно?

Она слабо кивает, но продолжает крепко держать меня за руку. Я не возражаю, а продолжаю сидеть рядом, пока тени удлиняются и день сменяется ночью.

Я просыпаюсь в своей постели. В студии темно, но городские огни в окнах отбрасывают серебристый отблеск. От сильных и долгих рыданий болит голова. Глаза не хотят открываться. Мне даже представить страшно, как ужасно я сейчас выгляжу. Но Зак по-прежнему здесь, сидит на полу рядом с моей кроватью. Он дремлет; его подбородок покоится на наших сцепленных руках, как у замерзающего насмерть Джека из «Титаника», пока Роуз спасается на двери.

Сердце щемит от того, что он здесь. Что он остался. На глаза снова наворачиваются слезы и стекают вниз. У меня больше нет сил их сдерживать, и теперь я понимаю, что сдерживание боли никогда не приносило мне ничего, кроме еще большей боли. И, видя лицо спящего Зака, мне не хочется притворяться, что все хорошо.

– Эй, – шепчу я, в горле у меня все пересохло.

Он открывает глаза, и на его губах появляется самая прекрасная улыбка в мире.

– Привет, – тихо произносит он. – Как ты?

– Думаю, лучше. Благодаря тебе свидетелями моего срыва стала только половина Калвер-Сити. Спасибо, что приехал за мной.

Он улыбается.

– Я был недалеко.

– Который сейчас час?

– Почти семь, – говорит он и морщится. – Кажется, моя нога впала в кому.

– Иди сюда.

Я пододвигаюсь на кровати, и Зак ложится на бок, лицом ко мне. Он убирает прядь волос с моего лица, а затем проводит кончиками пальцев по моему подбородку.

– Прости меня за то, что наговорил тем вечером.

– А ты меня. Очевидно, я была не права. Ты мог заполучить любую супермодель или актрису, какую захочешь, вместо этого мокрого, страшного и ноющего существа. – Слезы вновь льются рекой. – Но ты все еще здесь. Со мной. Почему?

– Разве сложно догадаться? – ласково спрашивает он. – Послушай, я не знаю, что между нами происходит, но…

– Я влюбляюсь в тебя, – выпаливаю я. – Вот что со мной происходит. Тебе не нужно отвечать или вообще что-либо говорить. И слышать подобное от человека, у которого только что случился нервный срыв из-за бывшего парня, вероятно, последнее, чего бы тебе хотелось, но это правда. Я… я влюбляюсь в тебя, Зак. Как иначе? С тобой все так чертовски просто.

Зак берет мое лицо в ладони.

– Я тоже начинаю в тебя влюбляться. – Большими пальцами он стирает слезы с моей щеки. – Вот почему я здесь, Роуэн. Больше я нигде не хочу быть.

Я закрываю опухшие глаза, и Зак притягивает меня в свои объятия. Долгое время он просто прижимает меня к груди и касается губами моего лба, а я же просто льну к нему. Бессильная, измученная и выжатая горем.

– Если мы воплотим это в реальность, – говорю я, уткнувшись в мягкий хлопок его футболки, – ко мне не будут снисходительны. Я боюсь, что подведу тебя.

– Ты не можешь меня подвести, – ласково возражает Зак. – Но хотелось бы мне защитить тебя от любого зла. – Он отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. – Не слишком ли много всего за раз?

– Нет, – отвечаю я. – Мне надоело жить наполовину. И никакой интернет-троллинг не стоит того, чтобы отказываться от тебя.

Глаза Зака озорно блестят.

– Внимание всем! Роуэн Уолш только что сказала что-то романтичное.

Я легонько пихаю его локтем.

– Я бы закатила глаза, но они слишком опухли.

– Ты прекрасна. Поспи немного.

– Еще очень рано, – протестую я, но уже начинаю погружаться в сон в уютных объятиях Зака. – Что ты собираешься делать?

– Я собираюсь облазить твой дом, съесть твою еду и порыться в личных вещах.

– Ладно, – бормочу я. – Звучит неплохо.

Он тихо посмеивается у моей щеки, а затем я погружаюсь в теплый, безопасный сон без сновидений.

Когда я просыпаюсь, солнце уже встало, а Зак варит кофе. Он в тех же джинсах и футболке, что и вчера, темные волосы растрепаны. Я наблюдаю, как он, красивый и статный, расхаживает по моей кухне, достает кружки из шкафа и в целом выглядит настолько сексуально, насколько это возможно для мужчины.

И я сказала ему, что люблю его.

Не совсем, но почти. И он не совсем, но почти это сказал в ответ. Я сажусь и подтягиваю колени к груди, гадая, сожалеет ли он об этом. Гадаю, достаточно ли я сильна, чтобы быть для него такой же хорошей, какой он для меня.

– Доброе утро. – У меня такой голос, словно я наелась камней, а выгляжу, наверное, так, будто меня сначала несколько раз ими побили. Но улыбка Зака при виде меня не отражает ничего из этого, и я понимаю, как коварно и на автомате могут появляться мысли, особенно самоуничижительные, и как мы прислушиваемся к ним без всякой на то причины.

– Доброе утро, – говорит Зак. – Ты какой пьешь?

– Черный, со сливками, пожалуйста.

Зак приносит мне дешевую синюю кружку из «ИКЕИ» и целует меня в лоб, наливает кофе и себе и осматривает мою маленькую гостиную. Его взгляд задерживается на фотографиях, висящих на стене у двери.

– Это ты с отцом в вашей хижине?

Я киваю.

– Один из последних снимков, перед тем как он умер.

Зак изучает фотографию, на которой я, двенадцатилетняя, прижимаюсь к своему отцу, высокому и крепкому. Как дуб, который срубили слишком рано.

– Он выглядит добрым человеком, – замечает Зак.

– Он таким и был. Самым добрым.

– Какое твое любимое воспоминание о нем?

Я откидываюсь на изголовье кровати.

– Большинство людей не задают мне подобных вопросов. Словно мне может быть слишком больно вспоминать, что его больше нет. Но я никогда не смогу забыть о собственном отце. И люблю о нем говорить. У меня просто никогда не было такой возможности.

Зак садится на край кровати.

– Продолжай.

Боже милостивый, какой же он. Папа бы его полюбил.

– Каждый октябрь он возил меня в Джулиан. Был там когда-нибудь?

– Никогда не слышал.

– Это очень красивое местечко в восточной части округа Сан-Диего. Там много деревьев, а осенью – опавших листьев. Моя мама не любила поездки, поэтому папа возил меня за сидром и вишней, а еще мы выбирали тыкву на Хэллоуин.

Я улыбаюсь воспоминаниям, которые причиняют боль, но это сладкая боль.

– Однажды мы гуляли по лесу и встретили сидевшую на бревне парочку. Мы прошли мимо них, завернули за холм, и папа вдруг издал оглушительный рев. После этого потащил меня обратно и громко произнес: «Ты слышала медведя? Судя по звуку, он огромный!»