Чтение онлайн

Я отбрасываю пиццу в сторону и принимаю свою любимую позу у Зака на коленях. Целую его крепче, глубже. Он мгновенно откликается, и я чувствую, как что-то меняется в его теле. Его энергия. Воздух между нами снова наэлектризовывается, не перестававшее бурлить желание теперь готово выплеснуться наружу. Зак гладит меня ладонями, затем обхватывают бедра и прижимает к себе, давая прочувствовать эрекцию.

– Черт, Роуэн, – выдыхает он во время нашего поцелуя. – Ты снова мне нужна, – выдавливает он, вторя моим собственным чувствам. В следующее мгновение он укладывает меня на диван и ложится сверху, накрывая своим сильным телом с изящно отточенными мускулами. Ощущать на себе вес его тела – это все, чего я хочу: чувствовать себя побежденной, в его власти… И от этого чувственность нашей близости становится только острее, потому что я безоговорочно доверяю ему.

Он, не теряя времени, проводит губами по моему подбородку, шее, между грудей, обтянутых одолженной у него футболкой. Движется к животу, а затем ниже, пока не достигает края моих трусиков.

– Мне нравится заставлять тебя кончать, – говорит Зак. Он снимает с меня нижнее белье и возвращается, зарываясь лицом у меня между ног.

– Это потому, что у тебя очень хорошо получается… О боже, – восклицаю я и выгибаю спину. Его язык, губы и даже зубы прошивают тело электрическими разрядами. Трясущейся рукой я хватаюсь за край дивана, а другой – за его волосы, и изо всех сил стискиваю пальцы, уверенная, что иначе исчезну с лица земли.

Он неумолим и через несколько мгновений доводит меня до очередного оргазма. Тяжело дыша, я хватаю его за широкие плечи и притягиваю к себе. Я бездумно целую его, пробуя себя на вкус, и это только разжигает желание еще больше.

– Сейчас, – шепчу я. – Пожалуйста…

Его глаза темнеют из-под полуприкрытых век. Он кивает и тянется за одним из презервативов, которые мы разбросали по всему бунгало, но я останавливаю его:

– Несколько недель назад я обследовалась. Анализы отличные, и я пью противозачаточные таблетки. – Я ерзаю бедрами под ним, прижимаясь к фланели его штанов. – Мне хочется, чтобы ты все чувствовал.

Глаза Зака вспыхивают, и я чувствую его желание, словно самый мощный наркотик. Потому что я зависима от его влияния, от того, что он заставляет меня чувствовать, особенно в тех частях меня, которые я так долго ненавидела. Вызывает страстное желание брать и отдавать столько же, потому что мне хочется отдать ему всю себя, столько, сколько он сможет принять.

Зак наклоняется поцеловать меня, а я тянусь, чтобы снять с него пижамные штаны. Но внезапно его поражает какая-то мысль, и он хватает меня за руку, останавливая.

– Погоди. Я не должен. – Зак садится, тяжело дыша.

– Почему?

– Потому что…

Он отводит взгляд, и меня лесным пожаром обжигает стыд. Обжигает чувство, будто все мои прошлые грязные связи внезапно оказываются здесь, с нами в одной комнате. Я натягиваю нижнее белье, желая убежать.

– Поняла, – говорю я, ища свое платье. – Мне пора идти. Завтра на работу…

Зак берет меня за руку.

– Эй, погоди-ка. Дело не в тебе, а во мне. Это смешно, но… Я не знаю, что произошло на следующее утро после вручения «Оскара». Последнее, что я помню в ту ночь, как лежал на диване, пьяный в стельку. Ева закатила истерику из-за того, что я не поблагодарил ее в своей речи. А потом я проснулся в нашей спальне, практически голый, а она лежала рядом со мной.

Я в ужасе смотрю на него, и он отводит взгляд, неправильно истолковывая мой шок.

– Знаю, это отвратительно. Просто я слишком много выпил и не могу вспомнить, что произошло, так что предпочел бы обезопасить тебя. – Он смотрит на меня. – Прости.

Я стискиваю зубы и качаю головой.

– Зак… почему ты извиняешься?

– Потому что это все та же хрень. Ева пытается разрушить мою жизнь даже после того, как я ее бросил. Если ты на меня злишься, я тебя не виню.

– Зак, я не… – начинаю я, и мне становится трудно дышать. Я так зла на Еву, что едва могу говорить. – То, что она сделала… Ты в порядке?

Он хмурится.

– Ага, в порядке. Наверное, мне тоже следует провериться, но я ни с кем не спал. Никогда ни с кем больше не хотел быть. Весь последний месяц я мог думать только о тебе.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, но в моем сердце раздается тревожный сигнал. Я отстраняюсь.

– Зак… Нам нужно поговорить об этом.

– О чем тут говорить? – спрашивает он, и его голос становится тверже. – Все кончено. Наконец-то.

– Так ли это? – спрашиваю я. – Ты продолжаешь без перерывов прыгать из проекта в проект.

– Ага. И что?

– Мне просто интересно, все ли у вас с Евой… она причинила тебе боль… возможно, это беспокоит тебя больше, чем ты думаешь.

Мое лицемерие просто поражает, но я слишком беспокоюсь о нем, чтобы обращать на это внимание.

Зак качает головой.

– Моя сильная занятость означает, что у меня травма? Я работаю.

– Не знаю, что это значит, но ты выглядишь измученным, выворачиваясь наизнанку ради всех этих ролей.

– Именно этим я и занимаюсь. – Он коротко вздыхает, собираясь с силами, и берет меня за руку. – Послушай, что бы ни случилось той ночью, в этом нет ничего особенного. Она ничего для меня не значит. Вероятно, ничего и не произошло…

– Вероятно?

Он отпускает мою руку, встает и начинает расхаживать перед диваном.

– Что ты хочешь, чтобы я сказал? Я спал с ней тысячу раз. Не говоря уже о том, что я в два раза ее больше. Я мог бы ее остановить. И остановил бы.

– Ты этого не знаешь. И вообще, будь это правдой, к чему тогда твоя осторожность со мной?

– Чтобы защитить тебя! На всякий случай, если я… потерялся в воспоминаниях о лучших временах. Я был достаточно пьян. В этом нет ничего особенного.

– Ты повторяешь это снова и снова. Но ты не прав, Зак. Если она…

– Если она что? Черт возьми, Роуэн, почему ты так настойчиво пытаешься найти во мне раны, которых на самом деле нет? Раз не могу вспомнить, значит, этого не было.

– Это так не работает…

– Этого не было! – громче повторяет Зак. – И раз уж мы затронули тему невысказанных проблем, давай поговорим о том, почему ты не появляешься со мной на публике. Почему ты, как обычно, прячешься.

– Я… Я не прячусь…

– Теперь ты в полном порядке, правда? – спрашивает он, и я слышу, что он пытается быть нежным, несмотря на свое раздражение. – Ты полностью оправилась от десятилетнего убеждения в своей виновности…

В том, что позволила Джошу умереть.

Временное умиротворение исчезает, и возвращается боль. Только сейчас это не хрупкая крошечная бабочка, а черная дыра, поглощающая весь свет и доброту последних нескольких дней.

– Дело не в этом, – говорю я, и мне отчаянно хочется, чтобы это было правдой. – Последний раз, когда наш момент стал достоянием общественности, социальные сети порвали меня на части.

Зак недоверчиво качает головой:

– Это все чушь собачья. Просто издержки профессии.