Чтение онлайн

– О, немного тем, немного другим. Я, можно сказать, мастер на все руки, – говорит Джереми, и каким-то образом ему удается не казаться полным придурком.

Роуэн кивает.

– Значит… наркоторговец.

Я фыркаю от смеха, а Джереми пихает меня локтем.

– О, она мне нравится.

«Ага, мне тоже, – думаю я. – Люблю. Я люблю ее».

– Вообще-то, я фотожурналист, – заявляет Джереми, когда мы проходим через первую гостиную, ту, что используется только для вечеринок, то есть почти никогда.

Я смотрю с сомнением.

– С каких это пор?

– Уже три месяца как, брат мой. – Он останавливается посреди коридора. – В организации под названием «Планета Икс». Очень известный журнал. Они посылают меня фотографировать по всему миру, прыгать со скал и тому подобное.

– Уверен, мама в восторге, – замечаю я.

– Вовсе нет. Но это только на время. Пока не найду что-нибудь поинтересней. – Он показывает на наши чемоданы. – Я отнесу это в вашу комнату. Или… комнаты? Не хочу предполагать, на какой уровень добрачных махинаций ты способен.

Если подумать, я тоже не уверен, на каком физическом уровне хочет быть Роуэн после вчерашних эмоциональных потрясений, но она не колеблется.

– Одна комната, – говорит Роуэн. – Если ваши родители не против.

– Да, мэм, – отвечает Джереми. – Они знают правила. Мы все здесь взрослые люди.

– Так ли это, Джереми?

– О, пошли идиотские разговорчики, Захария? – мычит Джереми и поднимает наши чемоданы. – Роуэн, родители собрались в главной гостиной и очень хотят с тобой познакомиться.

Он уходит, а мы с Роуэн идем дальше по дому, в котором темные высокие потолки украшены выступающими балками и железными люстрами.

Роуэн приподнимает бровь.

– Захария?

– Это самая бессмысленная из шуток. Я даже не помню, когда она появилась. Как уже говорил, его местами чересчур много.

– Он мне нравится, – возражает Роуэн. – Если бы он снимался в кино, то был бы главой студенческого братства с золотым сердцем.

– Мне нравится, – говорю я, испытывая облегчение от того, что она смотрит сквозь его бахвальство.

– Закари? – зовет мама из глубины дома. – Мы здесь.

Родители сидят на диване в гостиной. Мама, как обычно, разложила на столе пазл. У папы на коленях лежит кроссворд. Они оба откладывают свои дела в сторону и встают, чтобы поприветствовать нас.

– О, дорогой, – вздыхает мама, заключая меня в объятия. – Как же сильно я по тебе скучала! Очень, очень сильно.

В ее волосах теперь серебра больше, чем каштана, а у папы почти совсем белая борода, и темные волосы теперь с проседью. Он в свою очередь обнимает меня и похлопывает по спине.

– Поздравляю с победой, сынок, – говорит он. – Очень тобой горжусь.

– Спасибо, пап.

Роуэн с неуверенным видом наблюдает за происходящим. Почти застенчиво. Мама и папа поворачиваются к ней с приветливыми, но осторожными улыбками. На их лицах написаны опасения. Последствия тяжелых последних лет с Евой.

– Мама, папа, это Роуэн Уолш. Роуэн – художник по костюмам, в настоящее время работает над крупной картиной.

– Зак слишком великодушен, – говорит она, протягивая им ладонь для рукопожатия. – Я работаю костюмером, но не… Да не важно, большое вам спасибо за приглашение.

«Никогда не видел, чтобы она запиналась», – размышляю я, наблюдая, как ее щеки заливает румянец.

– Рада с тобой познакомиться, дорогая, – тепло говорит мама, чтобы снять напряжение. – Прошу, присаживайтесь.

– Как вы двое познакомились? – интересуется папа, когда мы занимаем места напротив них на втором диване. – Погодите, не хотите ли чего-нибудь выпить? Джереми! Принеси нам лимонада.

Джереми, только что вернувшийся из нашей комнаты, собирается сесть на приставной стул, но тут же снова вскакивает.

– Как пожелаете!

Он исчезает на кухне, и мой отец снова поворачивается к нам:

– Прошу прощения, что вы сказали?

– Мы с Заком познакомились, когда я работала ассистентом продюсера в «Вожделении».

– О, разве это не в нем ты сыграл самую ужасную роль для HBO? – Мама хмурится, глядя на меня. – Судя по твоему описанию, очень жестокая.

– Ага, он самый, – говорю я, в то время как Роуэн улыбается, прикрывая рот рукой.

– И каким он был? – Спрашивает папа у Роуэн. – Не уверен, что именно таким я хочу видеть своего мальчика.

– Вы будете очень им гордиться, – говорит она. – Роль серийного убийцы ему удалось сыграть крайне убедительно.

Все смеются, и кажется, что в зале слышен вздох облегчения. Мои родители к ней добры, и она расслабляется в их теплом отношении. Мне очень не нравится сравнивать Роуэн с Евой, но Ева – единственная девушка, которую я приводил домой. Сначала мои родители ее полюбили, но прошел всего год или два, и начались обеспокоенные взгляды и нервные вопросы о том, как развиваются наши отношения. Когда я попросил у мамы обручальное кольцо, семейную реликвию, она отдала мне его, но, думаю, ей было больно это делать. Теперь же, видя, как она наблюдает за Роуэн, кажется, что на душе у нее спокойно.

– Пойдем, Роуэн, – говорит мама, вставая. – Не стоит в такой чудесный весенний день сидеть в душной гостиной, когда есть прекрасная веранда.

Она берет Роуэн за руку, и мы идем по дому, мимо бесконечной галереи со снимками нашей семьи, но в основном на них Джереми и я: в форме младшей лиги, за кулисами после моей игры, на ярмарке штата, на матче «Кардиналз».

– Ого, ничего себе, – говорит Роуэн, останавливаясь, чтобы рассмотреть повнимательнее. – Двойная милота.

– Двойная головная боль, – посмеиваясь, уточняет папа.

– Они, конечно, двойная проблема, – вставляет мама, – хотя Зак в основном был маленьким ангелочком. – Она смотрит на меня с нежностью. – По большей части.

Роуэн слегка подталкивает меня под руку.

– В основном.

– Зак внес свою лепту в создание проблем, – продолжает мама. – Они с Джереми до девяти лет были почти одинаковые и, надо признать, извлекали из этого максимум пользы. Как можно чаще устраивали розыгрыши. Со всеми, кроме меня. По сей день я единственная, кто может отличить их друг от друга.