Чтение онлайн

– С тетей Адой бывало особенно трудно, - признался Томми.
– Можете представить, какой у нее был вздорный нрав.

– Да уж наверное.
– Генерал усмехнулся.
– В молодости, когда ей этого хотелось, она бывала настоящей чертовкой.
– Он вздохнул.
– Ужасное это дело, стареть. У одной из подруг моей сестры бывали галлюцинации, у бедняжки. Ей, бывало, чудилось, что она кого-то убила.

– Боже милостивый, - удивился Томми.
– Неужели правда?

– Да нет, не думаю. Никто на самом деле не верил, что она действительно кого-то убила. А вы знаете, - генерал задумался над этой мыслью, - а ведь, возможно, и убила. Когда вы ходите и бодренько всем рассказываете об этом, никто ведь вам не поверит, правда? Забавная мыслишка, а?

– И кого же, как она считала, она убила?

– Честное слово, не знаю. Мужа, что ли? Даже не знаю, что он был и как выглядел. Мы с ней познакомились, когда она была уже вдовой... Да, - со вздохом добавил он, - с сожалением услышал об Аде. Не видел сообщения в газете. Кабы увидел, непременно бы послал цветы или что-нибудь такое. Букетик розовых бутончиков. Именно их носила девушка на вечерних платьях. Букетик розовых бутончиков на плече вечернего платья. Очень было красиво. Помню, на Аде было вечернее платье - цвета гортензии, розовато-лиловое. Розовато-лиловое, а на нем розовые бутончики роз. Как-то раз она дала мне один бутончик. Они, разумеется, были не настоящие. Искусственные. Я долго его хранил - несколько лет. Знаю, знаю, - добавил он, перехватив взгляд Томми, - вам все это кажется смешным, правда? Поверьте, мой мальчик, когда становишься по-настоящему старым и чокнутым, как я, снова становишься сентиментальным. Ну я, пожалуй, поковыляю на последний акт этого смехотворного представления. Большущий привет миссис Томми, когда вернетесь домой.

На следующий день в поезде Томми вспоминал этот разговор, улыбаясь про себя и снова пытаясь представить себе свою грозную тетю и свирепого генерал-майора в их молодые дни.

– Надо рассказать Таппенс, то-то посмеется, - сказал Томми. Интересно, чем она занималась, пока меня не было?

II

Верный Альберт, улыбаясь ослепительной улыбкой, открыл дверь.

– Добро пожаловать домой, сэр.

– И я рад, что вернулся...
– Томми протянул Альберту чемодан.
– А где миссис Бересфорд?

– Еще не возвратилась, сэр.

– Вы хотите сказать - она уезжала?

– Ее нет уже три или четыре дня. Но к обеду она вернется. Она вчера звонила.

– Что это она задумала, Альберт?

– Не скажу, сэр. Она поехала на машине, но прихватила с собой уйму железнодорожных справочников. Она может оказаться, где угодно.

– Право слово, - с чувством сказал Томми.
– В Джон-о'Гротсе или в Лендс-Энде... <крайняя северная и крайняя южная точки Англии> и, возможно, на обратном пути опоздала на пересадку где-нибудь посреди страны. Боже, благослови британские железные дороги! Вы говорите, она вчера звонила? Она не сказала, откуда звонит?

– Нет, не сказала.

– В какое именно время вчера?

– Вчера утром. Перед ланчем. Сказала только, что все в порядке. В какое именно время попадет домой, она не знала, но полагала, что к обеду уж точно, и попросила приготовить цыпленка. Вас это устроит, сэр?

– Да, - сказал Томми, бросив взгляд на часы.
– Но теперь она вот-вот должна появиться.

– Я придержу цыпленка, - сказал Альберт. Томми усмехнулся.

– Совершенно верно. Ухватите его за хвост. А как у вас дела? Дома все здоровы?

– Мы боялись, что корь... но оказалось, все в порядке. Доктор говорит, это всего лишь сыпь.

– Хорошо, - сказал Томми.

Он поднялся наверх, что-то насвистывая себе под нос. Прошел в ванную, побрился, умылся, оттуда прошагал в спальню и огляделся. У комнаты был тот странный потерянный вид, какой напускают на себя некоторые спальни, когда нет хозяина. Сама атмосфера казалась холодной и недружелюбной. Все было до скрупулезности вычищено. Томми испытал чувство тоски, которое, вероятно, испытывает преданный пес. Глядя вокруг себя, он подумал, что у спальни такой вид, как будто Таппенс там сроду не бывала. Ни просыпанной пудры, ни брошенной на пол книги с развернутой обложкой...

– Сэр.

В дверях стоял Альберт.
– Да?

– Я переживаю за цыпленка.

– Да черт с ним, с цыпленком, - ответил Томми.
– Вы, похоже, только и думаете, что о цыпленке.

– Но я рассчитывал, что вы с госпожой будете не позже восьми. Я имею в виду - садиться за стол не позже восьми.

– Да уж наверное, - сказал Томми, бросая взгляд на наручные часы. Боже милостивый, уже почти без двадцати пяти девять?

– Да, сэр. А цыпленок...

– А, ладно, вытаскивайте цыпленка из духовки, и мы его с вами съедим. Так Таппенс и надо. Вернется к обеду, право!

– Некоторые люди действительно поздно обедают, - заметил Альберт. Однажды я ездил в Испанию, и, верите ли, раньше десяти часов невозможно было поесть. Десять часов вечера! Нет, что вы на это скажете? Варвары!

– Ну что ж, - рассеянно отозвался Томми.
– Кстати, а вы не догадываетесь, где она была все это время?

– Вы спрашиваете о госпоже? Понятия не имею, сэр. Насколько я понимаю, сперва она собиралась поехать поездом. Заглядывала в железнодорожные справочники, в расписания и все такое прочее.

– Ну, каждый, вероятно, развлекается по-своему. Путешествие поездом для нее вроде бы всегда было развлечением. И все же мне интересно, где же она. Скорее всего, сидит в зале ожидания на какой-нибудь станции.

– Она ведь знала, что вы возвращаетесь сегодня, так же, сэр?
– сказал Альберт.
– Она наверняка сюда доберется.

Томми обратил внимание, что ему предлагают верный союз. Их с Альбертом объединяет то, что они выражают неодобрение какой-то там Таппенс, которая, зафлиртовав с британскими железными дорогами, не вернулась вовремя домой и не оказала соответствующего приема вернувшемуся мужу.

Альберт ушел, чтобы избавить цыпленка от возможной кремации в духовке.

Томми, собравшийся было последовать за ним, остановился и посмотрел на каминную доску. Потом неторопливо подошел к ней и посмотрел на висевшую там картину. Странно, что Таппенс была так уверена, будто именно этот дом видела где-то раньше. Томми был абсолютно уверен, что сам он его сроду не видел. Во всяком случае, для него это был заурядный дом. Таких домов наверняка очень много.

Он потянулся как можно ближе к картине, а потом, поскольку так и не смог ее разглядеть как следует, снял ее и поднес поближе к электрической лампочке. Тихий, нежный дом. Под картиной стояла подпись художника. Фамилия, хотя он и не мог разобрать, какая именно, начиналась с буквы "Б". Босуорт... Баучьер... Надо взять увеличительное стекло и посмотреть повнимательнее... Из холла донесся веселый перезвон швейцарских колокольчиков, которые Таппенс с Томми привезли когда-то из Швейцарии. Альберту они понравились, и он довел свое мастерство до виртуозности. Кушать подано. Томми направился в столовую. Странно, пронеслось у него в голове, Таппенс так и не появилась. Даже спусти у нее покрышка - вполне обычное дело, - она могла позвонить и объяснить причину своего опоздания или извиниться.

"Могла бы и знать, что я буду волноваться", - сказал Томми самому себе. И не то чтобы он когда-либо действительно волновался - только не из-за Таппенс. С Таппенс всегда все было в полном порядке. Альберт, однако, с этим не согласился.

– Надеюсь, она не попала в аварию, - заметил он, предлагая Томми блюдо с капустой и мрачно качая головой.

– Уберите. Вы же знаете, что я не перевариваю капусты, - сказал Томми.
– С какой стати ей попадать в аварию? Сейчас только половина десятого.