Чтение онлайн

Что вообще такое этот «симптом» в психотерапии?

Симптом – это тот компромисс, то соглашение, к которому приходят наше сознание с нашим подсознанием в процессе своих непримиримых споров. Поскольку спор этот, как уже было сказано, непримиримый, то, соответственно, и найденный компромисс не назовёшь здравым. Скорее он напоминает знаменитое «ни нашим ни вашим».

Симптом невроза – это как бы промежуточное решение, он задабривает обе стороны конфликта, не позволяя ни сознанию, ни подсознанию взять верх. Убери симптом – и внутренний конфликт снова заявит о себе, а нам придётся что-то с ним делать.

Вот почему, если не осознать эту защитную роль «симптома», с ним очень трудно справиться. Мы, по сути, пытаемся сбежать от внутренних, часто не до конца осознанных проблем в свой симптом, мы таким образом спасаемся, и пока не увидим, от чего именно и зачем, – будем бегать.

Согласитесь, в конце концов, если у тебя, например, сердце вот-вот разорвётся или «подозрение на рак», то какое тебе дело до измен мужа, до предательства жены, до обмана со стороны бизнес-партнёра, до конфликта на работе или с взрослым уже ребёнком?

И вот симптом – паническая атака, какая-то фобия, какой-то страх за здоровье, вегетативная дистония – охраняет нас от внутренней боли, от того переживания, которое сидит внутри и с которым мы не знаем, что нам делать.

Но давайте рассудим здраво… Симптом позволяет нам не видеть проблему, не обращать на неё внимания, но он не решает её, а лишь скрывает. При этом сам симптом, безусловно, становится нашей проблемой, иногда даже превышающей по интенсивности и последствиям ту, что он прячет.

Ну так и что нам делать? Отодвинуть симптом в сторону и решить реальную свою проблему или мучиться неврозом, который закрывает собой эту «амбразуру». Рано или поздно эту проблему всё равно надо будет решить, и раньше – лучше, чем позже.

Ну, довольно теории, переходим к практике – на ней всё нагляднее видно. Итак, посмотрим на три этих «сценария».

Первая причина, по которой мы можем оказаться в заложниках у феномена панической атаки: человек не может реализовать ту или иную свою базовую биологическую потребность или реализует как-то плохо, недостаточно, не так, как эта потребность от него требует.

Если бы мы всегда понимали, чего мы хотим на самом деле, если бы наш сознательный контакт с подкоркой был бы, что называется, на высшем уровне, то, конечно, и невротический симптом в виде панической атаки нам бы не понадобился. Но поскольку наши базовые потребности живут этажом ниже сознания, являются подсознательными, то, к сожалению, выходит то, что выходит.

В ситуации, когда ты чего-то хочешь, но чего точно – не знаешь, да и возможности узнать это твоё подлинное «хочу» нет, трудно полагаться на сознание и здравый смысл. Тут они тебе не советчики.

Непростая ситуация: внутри у тебя напряжение, а с чем оно связано, тебе неизвестно. В результате наружу лезет тревога на пару с беспокойством:

• в каких-то моментах мы находим, о чём нам потревожиться, и тревожимся: из-за своих родных, каких-то конкретных дел и жизненных ситуаций, просто «дурных мыслей» и т. д.;

• в других же случаях, когда вроде бы «всё хорошо», эта абсолютно закономерная на самом деле тревога воспринимается нами как «беспричинная», а это и в самом деле пугает.

Не заметить вегетативных проявлений этой тревоги (всегда и обязательно имеющихся – сердцебиение, колебание артериального давления, потливость и т. п.) невозможно. Но поскольку их истинная причина тебе неясна, ты начинаешь думать, что дело в каком-то соматическом (телесном) заболевании. И как только ты об этом подумал, так всё сразу же становится на свои места.

Теперь тебе понятно, почему тебе плохо, а главное – ясно, где причину искать. Ищем в болезни!

И конечно, тут же обязательно найдутся какие-то случайные обстоятельства – «сигналы», которые позволят тебе связать с ними вегетативные симптомы.

События будут нейтральными:

• вот ты в общественном транспорте, стало душновато и сердце заколотилось;

• ты вышел на улицу из душного помещения, и голова закружилась от свежего воздуха;

• пришёл в магазин или другое общественное место и почувствовал, что что-то давит, неприятно, воздуха не хватает;

• стоишь в толпе, давка, держишься сам за себя, как моряк за поручни, и руки занемели, ноги затекли;

• домой вернулся, поздно, одиноко, тоскливо на душе – и вот голова заболела…

Тогда уж точно всё станет ясно! Ясно как белый день: в них, в этих обстоятельствах, и заключается проблема – в транспорте, в открытом пространстве, в присутственном месте, в давке, в одиночестве и т. д.

Получается вроде бы логично: вот обстоятельства и вот «организм шалит». Почему шалит? Ну, это следующий вопрос, мы в этом ещё разберёмся, полагаем мы, а пока – ужас-ужас, что если умру?

И вот мы уже выскользнули из основной, из изначальной проблемы фрустрации, неудовлетворённости какой-то своей базовой биологической потребности. С ней было всё непонятно, а сейчас та самая искомая ясность появилась: будем беспокоиться за здоровье, которое подводит, пугает приступами. Тут же идеи возникают: вдруг, инфаркт, мгновенная смерть… Надо к врачу срочно!

Нейтральные прежде обстоятельства – транспорт, открытое пространство, толпа и т. д. – по механизму условного рефлекса превратятся для нас в полноценные условные стимулы – нашу персональную «лампочку» или «звонок». На них мы теперь будем реагировать автоматически мощным вегетативным рефлексом, который назовём для солидности «приступом»!

Но, что самое приятное, пока эти приступы и толпы на нас нападают, обо всём остальном можно благополучно забыть…

Какие там «потребности», какие там «хочу» и «душевные терзания»?! Нет, в топку их! Нам теперь выжить бы!

Дальше приступ повторяется ещё и ещё. И разумеется, при такой-то регулярности, такой чёткой связи «причины» (условный сигнал) и «следствия» (вегетативный приступ) у нас и малейшего сомнения не останется: мы тяжело больны, причём именно физически.

Неизвестность, непонятность куда хуже любой, пусть даже плохой, даже пугающей, но определённости. А если тебе понятно, что всё дело в «здоровье», то и слава богу. Остаётся только свыкнуться с мыслью, что ты «неизлечимо болен», и жить с этой своей «болезнью» долго и мучительно.