Чтение онлайн

Тут в дело вступает иллюзия счастья, которая, как это всегда бывает, манит и обманывает: нам действительно становится легче, когда мы умудряемся избежать грозившей нам, как в момент ужаса казалось, «катастрофы». Но именно это «легче», это облегчение и выполняет роль положительного подкрепления страха – не зря боялись, так сказать, выжили! Но разве бы мы умерли, если бы не сбежали? Нет, конечно! Но кто будет об этом думать, если так хорошо, спокойно стало на душе?

Да, так наш страх продолжает свою жизнь, а мы свою превращаем в хроническую муку и нескончаемое страдание. За что мы с собой так? Верно, потому что не слишком беспокоимся о собственном душевном состоянии – готовы разменять его на медяки мнимого благополучия и «чудесного спасения».

В сущности, подобная тактика мало чем отличается от поведения американских аборигенов, которые выменяли свои сокровища на бессмысленные зеркальца и «огненную воду».

Последствия, мне представляется, здесь очевидны…

Возможно, кому-то теория условного рефлекса покажется слишком простым объяснением беды под названием «паническая атака». Но это только на первый взгляд всё так просто.

В действительности, если мы начинаем разбираться, оказывается, что всё достаточно сложно:

• стимулом, вызывающим у нас приступ, может оказаться практически всё, что угодно, включая и наши собственные мысли;

• сама реакция – это не один только вегетативный приступ, но и страх, а они всегда усиливают друг друга;

• наконец, то, что закрепляет наш страх – то самое избегание пугающих ситуаций, – воспринимается нами, как средство избавления от него.

Поэтому простота тут только кажущаяся, но непросто – это не значит невозможно. Эта проблема решается, только нужно смотреть на неё во всей её сложности и понимать, что условные рефлексы – это серьёзная штука.

Настоящие же условные рефлексы, самые злокозненные условные рефлексы не у собак И. П. Павлова, кошек или птичек, а у нас – хомо сапиенсов или хомо не-сапиенсов (это кому как будет угодно).

Что ж, теперь, мы разобрались во всей механике возникновения наших приступов. Нам теперь известно, что является пусковым звеном (условным стимулом) нашего вегетативного приступа и паники (условная реакция), а также то, что эту «патологию» закрепляет (положительное подкрепление).

Кажется, что остаётся лишь избавиться от соответствующего условного рефлекса, и, право, это не составляет большой трудности.

Впрочем, есть ещё один вопрос, который на сей раз может быть адресован лишь психотерапевту, и в правильном ответе на этот вопрос заключается весь его профессионализм. Что за вопрос? Об этом поговорим в следующей главе.

В свои 54 года Лариса панически боится оставаться дома одна. Впрочем, всё это началось не вчера, а 27 лет назад.

Лариса перенесла тяжёлые роды: отёк мозга, клиническая смерть. Она выжила буквально чудом, но ребёнка спасти не удалось.

И первый же тяжёлый вегетативный приступ, сопровождавшийся панической атакой, случился у неё именно после выписки. С тех пор Лариса боится оставаться одна, ей страшно ходить на улицу в одиночестве, страшно куда-то ездить. Она может выйти из дома, только если с ней рядом муж или сыновья.

Приступы случаются регулярно: как правило, холодеют ноги, сердце колотится, поднимается артериальное давление, может начать сводить челюсти, могут быть судороги. В какой-то момент ей пришлось даже лечь в психиатрическую больницу, причём почти на полгода.

Лариса лечилась гипнозом, но эффекта это не дало. Муж всё это время ухаживал за супругой, возил её по больницам и даже по разным знахарям. Те «обнаруживали» то сглаз, то порчу, «лечили», но всё без толку. Говорили, что всё будет хорошо, а хорошо так и не становилось, страхи оставались.

В любую минуту Лариса готова к новому приступу. Когда именно он случится, она не знает, поэтому просто сидит и ждёт – у неё целый ритуал ожидания «скорой и неминуемой смерти».

Но главное, чтобы рядом кто-то был: муж, сыновья или, на худой конец, соседка, благо с ней хорошие отношения. Особенно страшна для Ларисы мысль, что она будет умирать в одиночестве. Близкие об этом знают и звонят ей по 10 раз на дню, справляются о состоянии жены и мамы.

Приступы могут случаться и раз в месяц, и два раза в неделю. Ни от погоды, ни от переживаний состояние не зависит. На случай приступа у Ларисы всегда заготовлены лекарства, целая аптечка – от давления, транквилизаторы и всего по мелочи. Когда Лариса чувствует, что приступ вот-вот начнётся, она начинает сразу «заправляться» таблетками, не обращая внимания ни на названия, ни на дозировки.

Скорая тоже частый гость… И хотя от врачей Лариса готова принять любые препараты, её любимые лекарства – валерьянка и валокордин, по 100 капель каждого (т. е., прямо скажем, успокоительные).

Так что же на самом деле происходит с Ларисой? Если это какое-то серьезноё заболевание, то его бы уже и обнаружили, и вылечили. А то, что помогают успокоительные, лишний раз доказывает, что волноваться не о чём, точнее – запрещается как раз волноваться!

В общем, я попытался понять, когда, в каких обстоятельствах случился её первый приступ. Выяснилось, что первый приступ произошёл, когда Лариса впервые после той страшной госпитализации оказалась там, где её состояние резко ухудшилось из-за осложнений перед родами.

Лариса – человек впечатлительный, и когда она увидела стены дома, в котором незадолго до этого теряла сознание из-за нарастающего отёка мозга, все эти физические ощущения словно бы поднялись в ней вновь – все, от головокружения до судорог. Лариса снова пережила эту боль – и чувство потери, и физическое страдание – и, конечно, испугалась.

Психика устроена так, что, когда мы действительно сильно испуганы, память до мелочей фиксирует наше состояние на этот момент. А дальше нам остаётся только начать тревожиться, и ощущение прежнего физического дискомфорта возвращается, хотя никаких объективных причин для этого нет.

Если же это происходит несколько раз, то в нашем мозгу формируется соответствующий стереотип, «условная связь». И то, что теперь Лариса постоянно ждёт нового приступа, по сути, и становится главным триггером. То есть сам страх этого ожидания и провоцирует его повторение.

Лечить это состояние какими-то специальными техниками, гипнозом или лекарствами бессмысленно. Если человек своим страхом, своим ожиданием трагедии эту трагедию вызывает, то кто ему поможет, если не он сам?