Чтение онлайн

Когда захлопывается дверь, Леон тяжело опускается обратно на диван, застывая камнем.

Он вспоминает, почему однажды запретил себе влюбляться.

Принцесса

Зои превышает скорость и нарушает пару правил дорожного движения, но доезжает до Квинса едва ли не вдвое быстрее, чем обычно. В ярости она вцепляется в руль своего «Мустанга» до побелевших костяшек и сама не замечает, как мысли превращаются в разговор с собой вслух.

– Как он мог так со мной поступить?! – кричит она в тишине салона. – Мы же договорились, зафиксировали это письменно, поставили две подписи! Никаких чувств. Никакого совместного будущего. Никаких, сука, стандартных отношений!

От боли и предательства в груди все словно сжимает какая-то железная рука. Леон дал обещание, и нарушать его – подлость похлеще той, что он совершил в самом начале. Тринадцать лет у него без осечек, сволочь!

– А мне что делать с его чувствами? Я же не буду ему доверять. И потом, какие, к чертовой матери, чувства, если мы оба – эмоциональные инвалиды? Что мне, убедить себя полюбить его? Выйти замуж и сменить офис на карьеру домохозяйки?

Почему-то мужчины поголовно считают, что девушки мечтают о том же: милый особнячок в центре старой субурбии, десяток детей разной степени сопливости, сделанный женскими нежными ручками домашний сыр и улыбчивая собака, ровным слоем разносящая по дому свою херову шерсть.

Что, если это не путь Зои Харпер? Вместо офиса – садик с вишенками? Вместо собственного отдела – диорамы из листьев? Да ну на хер!

– Все было нормально! – объясняет Зои дороге впереди. – И тут он со своими отношениями. И это после всего, что я для него сделала?! Твою мать, я поставила под удар свою карьеру, чтобы мы могли продолжать трахаться. Неужели этого ему теперь мало?

К моменту, когда «Мустанг» резко останавливается у дома, Зои еще не остывает. Она выскакивает на улицу, и теплый воздух, бьющий в лицо, тоже не помогает. Ничто сейчас не может утихомирить ее ярость, приходится просто зайти домой.

Булка встречает ее на пороге таким истошным криком, что он отрезвляет и заглушает даже мысли о предательстве Леона.

– Тебя еще не хватало, – морщится Зои. – Ты не голодна, поэтому…

В ответ Булка добегает до своей кормушки и отшвыривает миску лапой. Только теперь Зои замечает, что на сенсорном экране горит сообщение об ошибке, возвращает миску на место и перезапускает систему.

Когда корм начинает сыпаться, Булка с жадностью на него набрасывается. Зои устало опускается на пол рядом с ней и опирается спиной о стену.

– Он больше не позвонит, – тихо произносит она.

Леон стал ее главной отдушиной. Он защищал ее, помогал, наставлял и дарил комфорт, на который до него никто не был способен. Его дом стал ее местом силы, а он сам – лучшим доминантом в жизни.

Каждый из троих хотел от нее отношений. Профессор Бакли уговаривал остаться в университете, пытался контролировать и даже манипулировать ею. Маршалл Чеслин притащил Булку, нарушал границы и устраивал тупые ванильные свидания. И только Леон сказал о чувствах честно и открыто, еще и озвучил свое предложение со всеми новыми условиями.

Зои закрывает глаза, но это не помогает: слезы все равно выбираются наружу и скатываются по щекам. Он больше не напишет. Не позвонит. Не пришлет заданий и не будет отслеживать, чем она питается и сколько пьет воды.

Она снова остается одна в этом мире именно в тот момент, когда на секунду ей показалось, что впервые будет не так. Что они есть друг у друга.

– Господи, – шепчет Зои. – Кажется, я напортачила.

В ладонь ей тычется что-то мягкое, и когда она открывает глаза, видит Булку. Протягивает руку и аккуратно касается шелковистой шерсти.

Булка позволяет себя гладить.

Зои просыпается в шесть утра, но так и не понимает зачем. Попытки перевернуться на другой бок и закрыть глаза ни к чему не приводят: она просто лежит в кровати никчемным мешком бетонной пыли, который даже ничего не может почувствовать.

Наверное, сейчас нужно продолжить плакать, но слезы закончились еще вчера, около восьми вечера. Просто скатилась последняя, и больше ни одной не удалось выдавить. Внутри вместо горя, боли и обиды поселилась пустота, которая, как сука из квартиры двадцать три, выжила всех соседей и с комфортом заняла все доступное пространство.

Пора ехать в офис. Зои поднимается, пытается взбодриться под прохладным душем, но бесполезно. Хорошо хоть эта неделя короткая – в четверг День независимости. Не придется все четыре дня делать вид, что она жива. Правда, обещала родителям приехать…

Выбравшись из душа и завернувшись в полотенце, Зои находит мобильник и набирает мамин номер. Лучше сразу предупредить, не откладывая, тем более это так очевидно: она не готова никого видеть. Ни подруг, ни коллег, ни родителей.

Единственный, кому была бы рада, не предложит ей встретиться и не согласится, если она будет умолять. Жизненный урок номер сто тридцать семь: не орать «нет!», пока не обдумаешь предложение. Можно обидеть дорогого тебе человека.

Зои хмыкает в ответ собственным мыслям: обидеть мафиози, вот это у нее талант. Он убивал людей, контролировал деятельность преступного синдиката, а потом обиделся, когда нижняя отказалась гулять с ним за ручку. Ей стоит чаще сверяться с реальностью.

– Малышка? – в трубке слышится встревоженный мамин голос. – Что-то случилось?

– Привет, мам. Не разбудила?

– Конечно нет, но я думала, ты не встаешь так рано.

– Все меняется, – вяло улыбается Зои. – Хотела сказать, я не приеду на праздники.

– Что-то случилось? Как на работе?

Ну конечно на работе. Других сфер жизни для мамы не существует.

– Все очень хорошо, – врет Зои. – Я просто решила остаться в Нью-Йорке и провести время с друзьями.

– Ты уверена, что…

– Все прекрасно, мам. Гендиректор доверил мне личный проект, это большой прорыв.

– Мы с папой так гордимся тобой.

Зои прощается и отбрасывает телефон на кровать. Вот почему они редко общаются. Вот почему звонить маме не хочется – впрочем, это взаимно. Скорее всего, родители чувствуют себя счастливее с тех пор, как она уехала в Корнелл. И особенно когда не вернулась оттуда.

Пустой офис встречает ее тишиной и спокойствием. Еще один подарок Леона – ранние подъемы. Если бы не эти часы идеальной продуктивности, Зои не продержалась бы так долго. А она ведь даже не поблагодарила его…

Зайдя в свой кабинет, Зои отвешивает самой себе пару звонких пощечин. Хватит ныть и жаловаться. Хватит сожалеть о сделанном и питать иллюзии, что если бы она пережила первую панику, все закончилось бы иначе.

Ничего не изменить. Вместо бессмысленных страданий нужно просто переступить через этот этап своей жизни и двинуться дальше.