Чтение онлайн

Две его последние поездки прошли с девушками, которые ему дороги. И обе оказались невероятными шопоголиками, только одна вынесла половину книжного, а вторая – весь ассортимент с эмблемой «Феррари», который нашла.

Полностью одетая в красное сумасшедшая тифози Кэтрин Гибсон находится за колонной просторного двухкомнатного номера, слишком престижного для австрийской деревни. Впрочем, она выбила его по какой-то невероятной с учетом гоночного уикенда цене, и Леон даже попросил ее обучить их офис-менеджера своему навыку. Они могут здорово сэкономить на командировках.

– Это бесполезно, – вздыхает Кэтрин, когда даже под давлением их обоих края чемодана не начинают сходиться. – Придется достать то большое худи и надеть на себя.

– Сейчас июнь, – напоминает Леон. – Давай я положу его себе в сумку.

– А ты не забудешь мне его отдать?

– Кейт, не беси, – просит он. – Мы с тобой каждый день видимся, а еще ты знаешь, где я живу. Приедешь и заберешь.

Вчера Кэтрин умудрилась, сорвавшись с места, за пару секунд добежать до проходившего мимо Шарля Леклера, обнять его и подписать кепку. Теперь трофей красуется у нее на голове, а в памяти Леона навсегда останется растерянное лицо гонщика, которого маленькая беременная азиатка агрессивно придерживает за рукав, чтобы он подписал еще и футболку.

– Сам не беси, – огрызается она, но чемодан наконец закрывается. – Сейчас я рожу, и когда теперь попаду на гонки?

– Да хоть в следующем году, – вздыхает Леон. – Оставишь ребенка Гэри и Пайпер, пусть тренируются. А мы скатаем в Майами. Все, идем. Машина уже ждет.

Пока они спускаются, Кэтрин, которая до сих пор не остыла от гоночного адреналина, продолжает говорить:

– Я знаешь что поняла? Не могу позволить себе декрет. Все равно придется нанимать няню…

– Глупости, – перебивает Леон. – У тебя будет полгода отпуска с сохранением дохода.

– В Америке это не так работает.

– Это так работает в «Феллоу Хэнд».

– И что, много женщин в компании получили подобную роскошь? – Кэтрин не замолкает, даже когда садится в такси.

– Ты первая, – отвечает Леон, обойдя машину и открыв себе вторую дверь. – Пока больше никто не рожал.

– А если после меня?..

– У всех будет полгода, – вынужден пообещать он. – Просто потому, что это правильно.

– Вот с таким социальным обеспечением мы с Джанин тебе не то что изобретателя найдем, – вдруг широко улыбается Кэтрин, – к нам от Илона Маска люди сбегут.

Вибрация телефона отвлекает Леона от разговора. Это уже второе сообщение по зашифрованному каналу… Еще и от разных отправителей.

Одно от Бакстона, и оно пришло первым… Черт, он ненавидит пропускать такие сообщения.

Леон тут же нажимает на иконку, и на экране сначала прогружается изображение. Во рту пересыхает: это фотография трупа. Хаттон Бакстон с простреленным виском валяется на полу какого-то помещения, похожего то ли на сарай, то ли на конюшню… В дерьме и соломе.

«Ты оказался прав», – гласит сообщение внизу.

Наконец-то хоть одна отличная новость: пора приступать ко второй части плана. Ну, Бакстон, до чего же осторожная сволочь – потаскал сына по миру, проверяя информацию, и убрал, скорее всего, без фанфар и громких речей.

«Мне очень жаль», – отвечает Леон.

«Нам нужно пообщаться, – приходит второе сообщение. – Приезжай домой».

Конечно же он приедет, вот только теперь пора действовать по давно сформированному плану. Чтобы больше ездить не пришлось.

От радости и предвкушения он едва не забывает про второе сообщение. Это уже от человека, который ищет Шерил. Тварь дала по съебам в прошлый раз, явно заподозрив слежку, и пропала с радаров на несколько месяцев. Но Леон ни на день о ней не забывал.

«Зафиксировано появление. Миллинокет, Мэн».

Отлично, вот с нее-то Леон и начнет. Это не так далеко, можно взять в синдикате машину понадежнее и сгонять в Мэн на выходных.

«Убрать?» – приходит вопрос от того же человека.

«Нет», – отбивает Леон.

Шерил он убьет сам. Это дело принципа.

На понедельник Леон объявляет себе выходной. Он не был в отпуске уже год, так что за еще один день без него никто не умрет. Предположительно.

Кэтрин тоже уезжает домой из аэропорта – ей необходимо отоспаться после очередного проигрыша «Феррари». А вот сам Леон уснуть не может. Чтобы не думать о работе, Шерил, Бакстоне и сотне других проблем, он включает на телевизоре в спальне любимый сериал, который пересматривал миллион раз, и отключает голову, просто наслаждаясь наизусть выученными шутками.

– Кто из вас, сучек, хочет потанцевать? – спрашивает Бернард Блэк скинхедов [10] .

Тепло разливается по телу: он словно дома. Неважно, будет Манчестер, Лондон, Колчестер или тот же Итон. Дом – не клочок земли и не комната. Это звуки, запахи, цвета. Это шутки, которые в Америке кажутся возмутительными. Это ощущение внутреннего комфорта, даже когда ты по колено в болоте пытаешься утопить труп, а он всплывает. Это родные люди, которые кажутся своими, несмотря на то что вы незнакомы.

Леон скучает по дому. Оттого, что он ни разу не признавался вслух и с трудом признается самому себе, это не перестает быть правдой.

Под знакомый сюжет он все же проваливается в дрему. Ему даже снится, что Тыковка жив: стоит посреди гаража Гэри в Манчестере и придирчиво разглядывает два почти одинаковых настраиваемых крепления, сравнивая их между собой.

Во сне Леон обнимает его и не дает выбраться из своих рук, пока тот наконец не отвечает: «Я не злюсь на тебя, совсем. Давно простил и все понимаю. И у меня теперь полный порядок».

От вибрирующего телефона видение рассеивается. Гараж пару лет назад продали под снос, на той земле уже выросла многоэтажка. Может, загробная жизнь все же есть и они там вместе? Тыковка и гараж.

Прежде чем понимает, что это звонок, Леон заново проходит все стадии принятия того факта, что его брат умер, а он ничего не смог сделать. Это занимает секунд десять – огромный прогресс с февраля.

– Слушаю, – отвечает на звонок, даже не посмотрев, кто там.

– С возвращением, – нежно произносит глубокий голос Зои.

– Принцесса, – невольно улыбается Леон. – Как ты без меня? Решила не приезжать сюда?

– Так очевидно?

– Пересчитал пиво в холодильнике.

– Звучит отвратительно, – смеется она. – Словно я пьянь, которая приходит к тебе только выпить.

– Очень сексуальная пьянь. Как твои выходные?

– Не без потрясений. Леон, а ты… – она неуверенно мнется, – случаем, не соскучился по мне? Помню, мы не договаривались на понедельник, но…

– Скажи это.

– Что?

– Скажи то, что на самом деле хочешь сказать, – приказывает Леон.