Чтение онлайн

– Можно. Модель нестационарной Вселенной, вещество которой имеет постоянную кривизну. В таком формате, пожалуйста.

– Я работаю с «зелеными» проектами. Изобрел инновационный цвет.

– Что в нем особенного?

– Поглощает девяносто девять процентов солнечных лучей.

– Допустим. Есть еще?

– Знаете, – Дирк откидывается назад в кресле, – вот сейчас меньше верю, что я вам подойду.

Удивительно, почему бы это? Леон-то бежит за контрактом, как гепард, да?

– Что-то не так? – спрашивает он.

– Вы работаете на мелком уровне. «Джей-Фан» – это, конечно, очень мило, но на таком продукте в будущее не уехать. Он отомрет, как только машины оснастят собственными интерактивными панелями. Со всем уважением к погибшему Тому Гибсону, ему недоставало глубины как изобретателю. Так что если вы ищете похожего на него – это не я.

Леон усилием воли останавливает себя и сжимает подлокотники кресла: он в чужой стране. В общественном месте. Ему нельзя просто избить этого урода, нужно вежливо, но жестко закончить разговор.

– Согласен, – рычит он, – вы не подходите. У нас в команде…

Ему на руку ложатся пальцы Кэтрин. Жест должен был стать успокаивающим, но ее лицо говорит о другом. Они ощущают ситуацию одинаково.

– Минуту, – тихо просит она Леона и поворачивается к Дирку.

Ее немецкий звучит жестко и хлестко, и глядя на то, как дергаются мышцы на лице у малолетнего уебана, смысл слов соответствует звукам. Он пытается ответить, но Кэтрин ему не позволяет. Она продолжает долгую агрессивную тираду, после чего поднимается и дает сигнал Леону сделать то же самое.

– И кстати, – заканчивает она на английском. – Иди на хуй, не ты изобрел этот цвет. Твое главное изобретение – есть козявки из носа.

Леон даже не пытается перехватывать инициативу: яростная Кэтрин выглядит настолько шикарно, что гадливое послевкусие разговора тут же выветривается. Оставив свою позицию генерального директора на пару минут, он покорным щенком выходит вслед за Кэтрин из кафе.

– Пройдемся квартал, – бросает она и подхватывает его под руку.

– Просто скажи, в твоей немецкой речи было хоть одно приличное слово? – в восхищении спрашивает Леон.

– Пара предлогов.

С каждым шагом становится легче. Они с Кэтрин словно проживают одну на двоих эмоцию, и теперь, когда ярость спадает, остается только легкая горечь. И не из-за Дирка – долбоеб просто пытался набить себе цену, это очевидно. А из-за того, что Тыковки больше нет. И второго не будет никогда.

– Прости, заставила тебя ехать в Мюнхен, – нарушает молчание Кэтрин. – Если бы знала…

– Перестань, как о таком догадаешься.

– Когда мы с Томом были у них в гостях, этот чертов Дирк вился вокруг него, как муха. Расспрашивал о работе в «Феллоу Хэнд». Восхищался, хвалил, мог чуть ли не по годам перечислить изобретения Тома. Вот я и подумала, что он будет счастлив и благодарен получить эту работу.

– Логичное предположение, – замечает Леон.

– Не пойму, какого хера сейчас произошло.

– Забей, Кейт. Парень хотел накидать на себя пуха. Когда не получилось просто налить нам мочи в уши, пошел ва-банк, решив взять на понт. Но тут тоже не вышло, и знаешь почему?

– Он выбрал не тех людей, чтобы обосрать Тома?

– И еще мы отличная команда.

– А ты… можешь чаще так говорить?

– Что мы отличная команда?

– Нет, до этого. Ты говорил настолько по-манчестерски… Как часто говорил Том.

– Да уж, сленг не забывается, – улыбается нахлынувшим воспоминаниям Леон. – Ладно, постараюсь. Ну так что, по мороженому?

Принцесса

Вечер пятницы – маленький катарсис каждой недели. Наверное, это плохой знак: стоит что-то изменить в своей жизни, если единственным избавлением от бесконечного ужаса становятся тихие выходные в уюте и комфорте. Зои не хочется ехать в бар, разговаривать с людьми, даже домой и то нет желания поворачивать.

Опасения подтвердились: Арчер снял ее с поста, чтобы она занялась его собственным публичным имиджем. Он даже вкратце описал проблему и непрозрачно намекнул на свои нелегальные дела, хотя в подробности вдаваться не стал. Впрочем, в этом не было необходимости: данных, которыми он с ней поделился, достаточно, чтобы связать его и с синдикатом, и с наркотрафиком.

Правда, за неделю Зои так и не поняла, как избавить его от тюрьмы, но прямо сейчас и не поймет. Нужно отдохнуть.

Она настолько свободна на ближайшие несколько часов, что выбор становится не приятным, а даже токсичным. Почему-то сердце требует одного: свернуть направо, доехать до Центрального парка и уже привычным жестом отдать ключи парковщику, чтобы подняться на верхний этаж огромного здания, взять с полки очередную находку в мире современной литературы и с ногами забраться в уютное мягкое кресло.

Не стоит. Зои смотрит на ключи, которые дал ей Леон. Ей нельзя поддаваться возникшим из ниоткуда чувствам, даже если идея кажется до дрожи в пальцах приятной. Что за издевка вселенной: беспринципный парень, который перепробовал половину уголовно наказуемых вещей, как меню в ресторане, становится ее зоной комфорта.

Наверное, это не связано конкретно с ним. Просто Леон попался ей на пути в самый уязвимый момент и точно знал, в какую точку бить, чтобы накрепко привязать Зои к себе. Нельзя забывать, почему он начал за ней ухаживать.

– Ты была и остаешься его средством для достижения цели, – вслух произносит Зои. – Просто цель изменилась.

Телефон валяется в глубине сумки, и среди рабочих сообщений, на которые она ответит уже не сегодня, всплывает одно действительно важное, от Руби.

«Свободна вечером?»

Зои соглашается, пишет, чтобы та заезжала к ней на вино, и выворачивает руль в сторону моста Квинсборо. Ключи оказываются далеко в багажнике, и сверху она закидывает папку с документами, чтобы не мозолили глаза.

Предложение, конечно, замечательное, и Леон тоже великолепен. Но Зои достаточно давно в теме, чтобы не вестись на истории про эмоциональную связь. С ее стороны осечки не будет.

К моменту, когда она доезжает, машина Руби уже припаркована недалеко от дома, а та с мертвым погасшим взглядом сидит на крыльце с вейпом в руках.

– Ты бросила еще на третьем курсе, – напоминает Зои.

– Я и тебе один взяла, – протягивает небольшой зеленый цилиндр та, – пригодится.

– Вина?