Чтение онлайн

Однако я думал о тебе. Каждый день, каждую ночь, собирая себя по кусочкам, я думал о тебе и все представлял тебя, твои сомнения, твои страхи. Быть может, вернувшись, я обнаружу твое равнодушие и желание отстраниться.

Мать приехала за мной 17 ноября. Она молча отдала моим похитителям фальшивые документы, помогла мне сесть в машину, и мы уехали. За весь путь мы не сказали друг другу ни слова. Мы молча приехали в РКБ, где меня обследовали, и, не выявив ни одного перелома, а только лишь многочисленные ушибы и отеки, оставили на реабилитацию. На следующее утро я самовольно ушел домой.

Я пришел в квартиру. Ее уже убрали после погрома. Мебель была почищена и стол был убран в классической манере. Матушка постаралась. Не было сил ненавидеть, не было сил думать об этом. Я очень хотел к тебе. Однако моя психика была повреждена, мое сознание затуманено, и я предпочел сперва побыть один на один со своей проблемой.

Я наполнил ванную, погрузился в воду, и мне очень захотелось слез. Меня захлестнул приступ тоски, и я сомкнул зубы, как это бывает, когда больно не в душе, а в теле. Пришла мысль, что я завел с тобой страстный роман вопреки здравому смыслу и убийственному, опасному предначертанию жизни со мной. Ты была такой чистой, в противоположность моей семье, что я боялся очернить тебя этой мерзостью. Деньги, политика, власть. над моей головой с рождения висит этот Дамоклов меч. Под утро, сидя в уже остывшей воде, я решил, что должен порвать с тобой, чтобы оградить тебя от опасности. Эта мысль повергла меня в отчаяние, я ощутит ком в горле, резь в глазах, но понимал, что страшнее всего мне будет однажды увидеть тебя в руках похитителей. Тогда я сделал бы все. Я сделал бы все за тебя. Я отдал бы все и сразу. Даже свою жизнь. Именно тогда я понял, что люблю тебя больше себя, и это беспрецедентное событие перевернуло мое сознание с ног на голову, добавляя не просто сомнений в верности контактов с моей семьей, но и уверенности, что в другом мире ты будешь счастлива и радостна. Без меня.

Я собрался, встал и пошел разбирать дела.

Весь следующий день я также провел в думствовании и переживаниях. Вечером вышел в магазин и встретил Виталия, нашего общего друга по клубу. Он долго расспрашивал меня, почему я так внезапно уехал и сообщил мне, что в назначенное время приходил каждый день для учебы. Сообщил, что в первые три дня приходили все, а в последующие и остальные только он и ты. Он сообщал, что при встречах ты выглядела встревоженной и уверяла его, что произошло нечто непредвиденное. Я попросил его сходить до тебя и сообщить, что я вернулся и со мною все хорошо. Попросил также сообщить, что, если ты пожелаешь объяснений, я буду готов ответить на вопросы. После этого достал старую пачку отцовских сигарет и закурил.

Ты пришла сегодня же, сразу после того как Витя все тебе передал. Был глубокий вечер, я думал, развалившись на диване. Ты позвонила в дверь. Я встал. На моей левой руке задрожал мизинец. Открыл дверь, увидел тебя. Почему-то молча отошел, впуская тебя внутрь. Ты, также молча, вошла.

— Где ты был? — Спросила ты сдавленно. — Что произошло? — Глаза твои были влажными, губы дрожали, во взгляде читалось отчаяние.

Я устало положил тебе руку на плечо, приобнял, поцеловал в щеку, прямо под ушком.

— О, Лия.

— Ты ужасно выглядишь. Что случилось? Где ты был? Работал? Что произошло? Ты был в тюрьме? — ты вдруг схватила меня за локоть, изо всех сил дернула вниз, и я словно очнулся.

— О боги! Прости меня, прости, прошу! — Зашептал я и обнял тебя.

— Отпусти уже, объясни! — Ты попыталась вырваться. — Что произошло??? Твоя мать сказала мне, что ты бросил меня, что ты уехал в Польшу, что ты использовал меня!

Эти слова пронзили меня, как нож подлеца ранит беззащитную жертву.

— Как?… — я с трудом говорил… — Ты ходила к ней?

Ты посмотрела на меня, и что-то в моем лице заставило тебя взять себя в руки. Ты успокоилась, взяла меня за руку и сказала:

— Пойдем, поговорим, ты мне расскажешь все. Хорошо?

Жестом я позвал тебя на кухню. Налил виски. Выпил. Затем выпил еще и еще. Ты не останавливала. Обычно ты осуждала мои пьянки и безмерное распитие алкоголя, но ты молча ждала.

— Я не бросал тебя. Не уходил. Я должен признаться, что правда кажется мне ужасной, а необходимость раскрыть ее тебе — постыдным слушанием для тебя.

— Глупости. — Сказала ты. — Я приму все. Ты знаешь это. Даже если вдруг ты скажешь мне, что мать твоя права и что ты женат, у тебя пятеро детей, ты лгал мне, я приму и это. Я ведь знаю, что все это между нами недолговечно. Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я лишь хочу слышать это от тебя. — Ты смотрела мне прямо в глаза.

— Недолговечно? — Я улыбнулся. Ты все же склонялась к версии того, что я оказался гуляющим подонком, вернувшимся с двухнедельной пьянки. Я подумал вдруг, что я небрит и угрюм, а на шее синяки. Все как ты не любишь.

— Ли, нет. Я попал в беду. Я… — я замялся. Я был уверен, что смогу объяснить тебе, но моя воля подводила меня.

— Послушай, — вновь начал я, — ты знакома с термином «коррупция»?

— Да.

— Тогда ты можешь представить себе бесчестного, жадного и азартного человека на мировой политической арене, который готов убивать за власть и деньги?

— Могу.

— Такие враги у моей матери. Все, как один. И она — такая же. Ведет свою игру, продавая секреты, воруя информацию, предавая суверенные государства и играя лишь в свои ворота. Она — изощренный политик, в своем деле — беспощадный профессионал, не знающий сомнений на своем поприще — правая рука воров в законе и коррупционер мирового масштаба. А я — ее правая рука…

— Нет, ты лжешь. — ответила ты, резко меня прервав. — Ты не такой!

— Такой.

— Нет! — Ты вскочила. — Ты другой, я вижу это.

— Успокойся и дай мне сказать. — Я продолжил. — Итак, у нее деньги и власть. Этих денег хотят другие жадные люди. Поймать мою мать с жизненным кредо в формате лютой беспринципности можно только лишь на слабости. И я — ее слабость. Пару раз за жизнь пришлось побывать живцом. И в этот раз также…

— Ты не врешь мне? — вдруг спросила ты.

Я удивленно уставился на тебя.

— Я говорю правду.

— Ты был в руках воров в законе? — На лице твоем отобразилась ужасная догадка, твое воображение раскрыло возможные картины произошедшего со мной, и ты замолчала, ожидая моего ответа.

— Да. — Я отвернулся. Мне захотелось прекратить этот разговор.

— Ты… — ты робко начала — я думала… — я волновалась! Я не знала, что с тобой. Я понимала, что произошло что-то неладное, страшное. Я видела такие ужасные сны о тебе!

— Сны? О, Лия, Лия, сны… — я улыбнулся. — Ты думала обо мне?

— Все время! Я боялась за тебя.

Я улыбнулся еще раз, погладил тебя по лицу и поцеловал в лоб. Боялся начать говорит о разрыве.

— Прости, что ты узнала об этом. Это гнусно. Это было ужасно. Это было гадко…

Тут я осекся. Затем собрал волю в кулак и продолжил?

— Лиечка, ты достойна лучшего в своей жизни. Ты выше моей семьи, ее устоев, выше моей генетики, моих возможностей…

Ты смотрела на меня во все глаза. В них нарастало волнение.

— Я думал вчера и сегодня. Моя жизнь, как она есть — угроза для тебя, черное пятно в твоей судьбе, и я сам уже запятнан. Я не хочу навредить тебе…