Чтение онлайн

Когда последний проситель покинул гридницу, Драгослав велел вестнику войти. На того взглянуть было страшно: совсем ещё юный, даже пушок над верхней губой тольо начал пробиваться. До смерти испуганный, дрожащий, как осиновый лист, но выполнивший приказ.

– Входи, садись, дитя. Я прикажу растопить для тебя баню и приготовить обед, - ласково произнесла Дубравка.

– А ты пока расскажи, что вообще произошло, - сказал Драгослав.

– Беда, княже. Война! Хазары! Идут с востока, уже в одном дне пути от Славуты остановились. Скоро тут будут, несметные полчища!

– Хазары?
– в один голос спросили Драгослав и Дубравка.

– Давненько они на славянские земли носа не казали, с тех пор, как Буривой со Звонимиром и моим покойным Изяславом дали по рогам Йехезкелю в тиверской земле, - сказала Дубравка.

– Всё это время мы под рукой Стольского были, вот и не лезли. Хорватов боялись. А теперь мы сами по себе, - задумчиво произнёс Драгослав.

– Ну что ж, делать нечего. Мы соберём войсковый совет, - добавил он.
– Иди отдохни, воин. Ты заслужил, достойно выполнив поручение.

Бояре пересечнские препирались до поздней ночи, но решить так ничего и не смогли. Самые отважные из них полегли на войне с белыми хорватами, а у выживших дел было невпроворот, и война в их ближайшие планы не входила. Большинство склонялось к тому, что нужно идти на поклон к хазарам да сделать всё, как они говорят. Вон, вятичи под дланью Итиля живут и не тужат, если верить рассказам...

Другие же предлагали замириться со Стольским да попросить помощи у князя Бранимира. Отринули же роды славянские все распри почти двадцать лет назад, разбив рати Йехезкеля, так почему бы им не поступить бы сейчас точно так же?

Чудины, присутствовавшие на собрании, со скучающим видом разглядывали сто раз виданную резьбу и драпировки. Хитросплетения человеческой политики не слишком их волновали.

И только Дубравка сидела, напрягшись, то и дело бросая презрительные взгляды на своих приближённых. Дочь могучего рода, давшего миру множество великих воителей, мужей и жен несгибаемой воли, она слишком долго жила в тени великих владык. Сейчас Дубравка была готова скорее сгореть живьём вместе со всем Пересечнем, чем сдаться на милость вонючих кочевников или ненавистной Векославы из Стольского. Этот настрой любимой чувствовал и Драгослав, потому в один миг, прервав цветастую речь очередного ратующего за мир с хазарами, стукнул по столу и велел всем, кроме чуди, убираться прочь.

Когда бояре, недовольные князем, наконец покинули гридницу, Драгослав остался сидеть, нервно выстукивая пальцами по столешнице замысловатую мелодию. Он мог бы обрушить на хазар всю ярость покорных ему стихий, но что если использовать их как-нибудь иначе?

"Дед, научи, как следует поступить мне..."

– О чём думаешь, Драгослав?
– осторожно спросила Дубравка.

– Да о том, что делать с этими находниками. На колени перед вшивым кочевником я падать не собираюсь, ползать на карачках перед Векославой - тоже. Я никогда не видел её и знать не знаю, но того, что она отняла у тебя княжеское звание и принесла резню, смерть и разорение на твои земли, мне достаточно, чтобы презирать твою сестру до глубины души. Я скорее брошусь на меч, чем сяду за один стол с ней или с кем-нибудь из её гнездовья. Будем воевать.

– Воевать?
– Дубравка, кажется, не верила своим ушам.
– В числе, меньшем, чем десять тысяч, хазары не придут, а у нас войска почти не осталось, и стены городищ, которые мы только начали отстраивать, вряд ли помогут нам. Ты могучий чародей, мой дорогой супруг, в этом я не сомневаюсь, и один стоишь тысячи ратных мужей, но ведь и хазары искусны в тайных ремёслах - справишься ли с иудейскими мудрецами?

Драгослав слушал Дубравку, не переставая стучать по столешнице и глядеть в одну точку. Княгиня не была уверена, что он придал хоть какое-то значение её словам, но, стоило ей закончить речь, как Драгослав резко поднялся, накинул на плечи плащ и широкими шагами направился к выходу.

– Ты куда, любимый?
– взволнованно спросила она.

– Давненько я не летал, а тут и повод подвернулся... Седлайте Кречета!
– нетерпеливо бросил он челяди, удивлённо глядевшей на господина: куда-то собрался посреди ночи?

16

Торопливо вскочив в седло, Драгослав свистнул и взвился в воздух. Прямо на глазах у жителей Пересечня, ещё не спавших в этот полночный час, Кречет расправил огненные крылья. Уличи и без того много говорили о том, что новый князь - великий колдун, но всё равно каждое новое чудо, сотворённое им с помощью ведовства Индерии, поражало их как впервые. Долго потом на рынках и подворьях страны уличей распространялись из уст в уста слухи, ещё и преувеличенные молвой, что в ночь за две седмицы до Живина дня кто-то из соседних правителей наслал на Пересечень ужасного беса, но князь поднялся в воздух на своём Кречете и поразил чудовище не то стрелами, сделанными из золота, не то мечом, чьё лезвие состояло из чистого пламени.

– Ты сам, что ли, это видел?
– спрашивали недоверчивые слушатели у восторженных рассказчиков.

– Сам нет, но своячнице моей не спалось той ночью, и она видела князя на огненном коне и беса, чернее самой ночи, вот те знак святой!

– Ну, бабы много чего сказывать могут, их послушать, так у нас до сих пор псоглавцы по дворам ошиваются да кикиморы на болота путников заманивают.

– Так не только бабы, многие в Пересечне видели!
– следовал возмущённый ответ. Иногда после него завязывались драки: как это наглые инородцы смеют сомневаться в великом могуществе нашего Драгослава?

Но всё это было потом, а пока Драгослав нёсся сквозь ночь на своём волшебном коне. Обычно полёт захватывал его дух, но сейчас ему было не до того: сердце грызла тревога, и князь понукал Кречета, пока он не сказал недовольно:

– Хватит меня гнать, как ромей колесничью лошадь на скачках. Если я выдохнусь, будем назад до Пересеченя по земле добираться. Или вовсе сгинем оба, с такой высоты упасть - косточек не соберёшь.

Волей-неволей Драгославу пришлось умерить пыл, и теперь ему казалось, что плетутся они мучительно медленно, хотя на самом деле скорость их сделала бы честь охотничьему соколу, да и не столь велика была страна уличей, чтобы не успеть домчать до границы и обернуться до рассвета.

За Днепром - широкой синей лентой, извивавшейся среди зелёных лугов и малахитовых лесов - начиналась степь, извечная вотчина кочевников. Тысячи лет она выплёвывала новые и новые орды на земли славян. Чуть ли не от самой Китайской стены и берегов Тихого океана катились волны захватчиков, видевших в плодородных землях Восточной Европы перевалочный лагерь для набегов на богатые города Средиземного моря. И раз за разом славянские земли поглощали степняков - немногим удавалось продвинуться дальше, и лишь о них запоминали летописцы в горделивых каменных городах Греции, Рима и Византии.

Так думал Драгослав, глядя на распростёршееся перед ним разнотравье. Лагерь кочевников виден был издалёка - несколько чёрных пятен на зелёном ковре степи, посреди которых блестели золотистые огоньки костров. Это был передовой отряд - остальная орда поотстала с кибитками, женщинами и возами для добычи.

Драгослав набросил на себя и Кречета Покров Мары - предосторожность не помешает. Теперь даже самый глазастый часовой разглядел бы только пылевое облачко, невесть откуда взявшееся посреди безветрия. Странно, конечно, но чем духи не шутят?