Чтение онлайн

Драгослав удовлетворённо кивнул. Должно быть, его маленькое чародейство и впрямь неплохо впечатлило диких степняков. Всё-таки хорошо, что это не хазары, их раввинов такими фокусами можно и не пронять.

Язгудай явился вечером следующего дня. Горбатый, скрюченный старик с бельмом на левом глазу и пальцами, судорожно сжимавшими клюку, как-то не слишком походил ни на вождя воинственных степняков, ни на могучего шамана, о котором говорил Будай: те могли бы и омолаживающие чары знать.

Одет Язгудай был в бесформенную грязно-коричневую хламиду, покрытую таким количеством заплаток, что швы от них, казалось, сплетались в замысловатый узор. Отовсюду - с запястьев, лодыжек, шапки, пояса, груди - свисали костяные дощечки с неизвестными Драгославу знаками, отдалённо напоминавшими нечестивые руны псоглавцев. С каждым шагом Язгудая эти дощечки ударялись друг о друга, и даже когда он замер не доходя несколько шагов до стола, по гриднице ещё долго разносился неритмичный перестук.

Воины, сопровождавшие Язгудая, выглядели более достойно: крепкие кольчуги, стальные шлемы, у расшитых поясов - кривые клинки в резных ножнах. Луки и тули со стрелами они, видимо, оставили вместе с конями. В их глазах светилась алчная зависть, когда они рассматривали резной чертог княжеского терема. Впрочем, едва лишь войдя, они дружно поверглись на колени, и лишь Язгудай остался стоять.

– Наша, черемисы от клан Рогатый Змея, привет твоя, избираемый от Рогатый Змея, также некоторый твоя люди, - произнёс шаман таким тихим голосом, что Драгославу пришлось напрячь слух изо всех сил.

"Это будут долгие переговоры", - подумал он.
– "Этот Язгудай мало того, что еле говорит по-славянски, так ещё и голос у него, будто на последнем издыхании".

Взвесив все "за" и "против", Драгослав всё же решил сотворить заклинание Птичьего Слуха. Черемис явно заметил колдовство: в его глазах читалось уважение, хотя он и так, судя по всему, был впечатлён силой Драгослава.

– Моя княгиня и я приветствем тебя, достопочтенный Язгудай, - произнёс он, чуть приподнимаясь с трона.
– Не утруждай себя славянским языком: я вполне могу понимать твою речь.

Язгудай благодарно поклонился, вернее, согнулся настолько, насколько позволяли горб и старческая немощь. Дощечки снова застучали друг о дружку.

– Избранный Рогатым Змеем звал меня, и я пришёл. Чего же хочешь ты от меня, чародей из земли славян?

– Ты привёл свою орду на мои рубежи. Я могу сжечь вас дотла, и твой сотник Будай уже мог убедиться, что это не пустая похвальба. Но я могу предложить вам нечто другое. На западе от моей страны лежит земля белых хорватов. Правит ими князь Бранимир, не по праву занимающий престол: он отнял его у моей жены, княгини Дубравки, которая нынче сидит перед тобой. Мы уже воевали с ними, я защитил земли уличей, но погибло слишком много отважных витязей. Нынче между нами установилось равновесие: напади они на меня, и с ними станет то же, что с отрядом Будая. Но и я не могу выступить против них, ибо сильны волхвы Стольского и могущественны всадники Святовита, против которых бессильно моё колдовство. Твои черемисы могут встать под мои знамёна - это перевесит соотношение сил в нашу пользу. Что могу дать твоим людям взамен? Богатства, которые вы сможете награбить в белохорватских городах, и славу тех, кто впервые на людском веку захватил Стольское. От края до края мира будут прославлять могущество Язгудай-хана и его Рогатых Змеев. Согласен ли ты на мои условия, Язгудай?

Шаман тихо рассмеялся, но это не было презрительной реакцией на похвальбу Драгослава и его дерзость. В сухом смехе Язгудая чувствовалось облегчение.

– Спрашиваешь, согласны ли мы, о Избранный Рогатого Змея? Да мы за этим и пришли!

Бровь Драгослава недоуменно поползла вверх.

– За этим и пришли? Объяснись. И почему ты называешь меня Избранным?

Шаман снова рассмеялся. Кажется, сила Драгослава внушала ему трепет, но ему приятно было знать что-то, неведомое молодому князю.

– Это будет долгое повестование, славянский чародей. Готов ли ты выслушать его?

– Говори.

– Знай же, что некогда, во времена, когда на берегах Змеиного моря ещё высились величавые города Детей Богини, мои предки были среди любимых детей её. Когда воины с запада пришли, чтобы предать огню и мечу храмы Черной Матери, Змея и Тура, мы бежали с немногими верными далеко на восток, за Итиль-реку, к берегам Гирканского моря. Другие роды черемисов почитают Ош Кугу-Юмо, Великого Белого Бога, который есть то же, что ваш Свентовит или Сварог. Но мы хранили знание, полученное нашими от детей Тьмы-за-Гранью во времена, когда мир был ещё молод, и пронесли огонь истины через тысячелетия гонений. Знай также, что мне, стоящему пред тобой Язгудаю, двадцать лет назад, после поражения Йехезкеля, было видение. Узрел я дитя Великого Змея, заточённое в древнем граде под горами в славянской земле, и велено было мне усиливать мощь, чтобы в один день приёти на помощь ему. Тогда рухнут оковы, и весь мир падёт ниц пред могуществом нового бога, который есть родня старым. Вернутся прежние времена, когда человечество было в покорности у Тьмы-за-Гранью, и она даст тем, кто завоевал мир для неё, великое могущество, а в посмертии - избавление от мук бесконечного отчаяния, уготованных всем живым существам.

– И что же, ты пришёл сюда и привёл своих людей за сыном Змея? Но причём здесь я?

Драгослав уже догадывался, причём здесь он. Те неясные сны и видения, в которых он мчался по выжженной земле, а в небесах парил Змей, те полунамеки, которыми говорил с ним Всевед, обретали зримую форму.

"Пред тобой лежит темный путь, и только от тебя зависит, как ты пройдешь его".

– ...И было явлено мне, что встречу я великого чародея в земле славянской, на коем лежит печать Рогатого Змея, ибо часть души Его в нем. И должен я оказать ему всяческое воспоможение, ибо он есть единственный ключ к освобождению Младого Бога и восстановлению старых порядков, в которые...

Драгослав слушал шамана урывками. Чёрные думы одолевали слишком сильно. Наконец он поднял руку - достаточно разговоров. Надеялся, что рука не будет предательски дрожать: не хватало ещё показать слабость перед людьми.

– Я услышал тебя, Язгудай-хан. Нынче же отдохни со своими людьми, ешь и пей досыта сегодня и завтра. Затем возвращайся к своим людям. Я дам ответ наутро.

– Как будет угодно Избранному Рогатого Змея, - покорно склонился шаман.

"Мокошь-матушка, если он ещё раз меня так назовёт, я сорвусь".

– Прощай до вечера, Язгудай-хан. Отроки отведут тебя в покои для гостей, - Драгослав дал понять, что встреча окончена.

18

Ночью Драгославу не спалось. Слова Дубравки, её слезы бередили душу; он чувствовал, что должен вернуть ей её царство, то, что принадлежало по праву той, кого он полюбил.

Он был готов идти против любой рати мира - с ним была верная чудь и его колдовское искусство, но у белых хорват - могучие волхвы, и Святовитова конница, и могущественные крепости. Даже одна битва против них стоила Драгославу половины войска; как тут не принять предложение Язгудая?

Но ступить на темный путь, служить Змею, которого когда-то низвергли боги, освободить его, чтобы он вновь сеял разорение...

Драгослав долго молился у красного угла. Здесь стояли Перун, и Хорс-Даждьбог, и Сварог, и матушка Мокошь - все светлые боги, был здесь и Велес в своем облике одинокого страника. Драгослав просил богов дать ему ответ - но боги молчали.

А слышали ли они его когда-либо вообще? Всего, чего он добился - добился своими силами. Да, Всевед подарил ему коня и меч - но разве не мог он добыть их и сам? И потом, Хозяин сам говорил, что Драгослав волен выбирать свой путь...

Выбирать свой путь.

Как же следовало поступить сейчас? Отринуть богов, предаться тьме - чтобы помочь Дубравке, высушить её слезы? Или же остаться верным...

Верным чему?

Боги установили порядок, при котором Дубравка терпела унижения в Пересечне, пока Векослава наслаждалась почестями верховной княгини. Боги никогда не отвечали на его мольбы. Боги дали погибнуть Айнегаре. Боги отступали под натиском Белого Христа, и уже на окраинах славянского мира его храмы сменили древние капища.