Чтение онлайн

Псоглавцы и приживалы чернокнижников деловито разобрали до бревнышка все выселки за рекой - всего за несколько дней от беленых хат, конюшен, амбаров и забегаловок остались лишь торчавшие тут и там колышки. Лучники и стрелометы били со стен города, но рабочих защищали тяжелые переносные щиты.

Защитники Стольского предприняли несколько вылазок, но ни одна не увенчалась успехом: на них тут же обрушивался Хала, неуязвимый для мечей, рогатин и стрел. Потеряв в одной из таких вылазок почти двести человек с сотниками Далимилом и Блуднем, Бранимир запретил подобные вылазки, а за самовольства постановил вешать на главной башне.

Бранимир проводил бессонные ночи в планировании тактики, Богухвал - в обрядах по поддержанию щита, не дававшего Хале пробиться в город.

– Почему бы тебе не отправиться к Богам, чтобы призвать нам на помощь грифона, как сделал ты это когда-то на моих глазах?
– спросил как-то раз князь у предводителя волхвов.

– Троянову тропу сторожит князь-чародей. В тот раз он победил меня, потому что Хала дал ему жизненные силы воинов, погибавших в Буривойске. Сейчас такой массовой бойни, слава Богам, нет...

– То есть ты можешь попробовать скинуть Дубравкиного муженька оттуда к чертям собачьим? Тогда почему ты...

Богухвал поднял руку.

– Терпение, мой мальчик, только терпение, и я все тебе объясню. Неужели ты думаешь, что я не отправился бы за Небесной ратью сразу же, имея такую возможность?

Бранимир осекся. Перед волхвом он до сих пор иногда чувствовал себя как ребенок - большой, суетливый и нетерпеливый ребенок.

– Пока я здесь духом и телом, я подкрепляю нашу защиту, являясь в ней краеугольным камнем. Без лишней скромности скажу, что никому больше это не дано - ни Радомыслу, ни Миролюбу, ни даже Гневогосту, как бы он ни кичился своими невероятно большими для сынам мельника силами. Быть может, Любомир смог, но я не хочу им рисковать попусту, да и он больше ворожбит и целитель, чем ведун.

– То есть стоит тебе покинуть Стольское даже в духе, отправившись в Индерию...
– догадался Бранимир.

– Как через пару минут один волхв за другим начнут валиться в обморок, заливая полы кровью из носов, глаз, ушей и ртов. Где-то через полчаса вы уже начнете чувствовать дыхание Халы, а потом и он сам к вам нагрянет. Да, скорее всего, не один, а с компанией других мерзких существ, которых не преминут пригласить на пир Драгославовы друзья-чернокнижники.

– Тогда не лучше ли тебе, Богухвал, укрыться где-нибудь в убежище и полностью сосредоточиться на заклинании щита?

Богухвал пожал плечами.

– Зачем? Заклинание щита наложено на землю, примерно так как это делается при обряде, только вместо посоха, который является центром волшебного круга, здесь главная башня княжеского терема. По большому счету, это и есть заклинание, укрывающее от злых сил людей во время обряда, только многократно усиленное за счет поддержки нескольких могучих волхвов. Нам достаточно просто быть здесь, не нарушая круг.

– А разве вы во время обрядов не отправляетесь в иные миры?

– Все-то тебя в ведовских делах интересует, Бранимир, неужто в волхвы прочишь? При обычном обряде твой обережный круг не осаждют древние змеи с толпой тварей поменьше, и все это с армией в почти полторы тьмы.

Пристыженный Бранимир помолчал, затем поднялся со скамьи.

– С тех пор, как Ярославушку с Лихобором отослал, места себе не нахожу. Каков будет их путь до Тиверской земли? Не будут ли им при дворе Звонимира обиду чинить?

– А останься они в Стольском, ты бы терзался вопросом, каково им в осажденном городе и что с ними сделает Дубравка, если все-таки захватит город.

"На родную сестру-то у неё рука поднялась", - чуть не добавил было Богухвал, но одно из главных умений мудреца - вовремя закрывать рот.

– Правда твоя. За этими проклятыми стенами я никак не могу обеспечить им мир и безопасность, а у Звонимира такая возможность есть. Я поступил правильно. Тем более, до сих пор нет никаких вестей от Векославы и её воинов, хотя судя по тому, что у наших ворот сейчас армия, а не отряд переговорщиков, договоритья у неё не вышло.

– "Не вышло", мысленно согласился Богухвал. Он никому не рассказывал о сне, который видел незадолго до того, как черемисы прорвали оборону на Збруче.

Там он видел Буривоя и Векославу, сбросивших годы - они казались моложе даже Бранимира. Оба в белых одеждах, в венках из полевых цветов, они переговаривались о чем-то своем, то и дело посмеиваясь. Буривой катал Векославу на серебряных качелях, подвесом которым служили веревки, перевитые калиной и ромашкой. Каждый раз, когда она взлетала ввысь, он наклонялся, чтобы поцеловать ей колено, а перед тем, как раскачать - пальцы, державшие веревку. Наконец, Векослава спрыгнула с качелей и обвила руками шею варяга. Их губы слились.

Богухвал стоял поодаль и смотрел, не в силах отрвать взгляд. Наконец, Векослава заметила его и помахала рукой. А старый варяг посмотрел на него и сказал так, как говорят духи во снах - мыслью напрямик в голову:

– Не переживай за Векославу. Многое довелось ей пережить, но теперь она обретёт покой и радость в свите Лели-матушки.

Затем он снова обнял княгиню ещё крепче и ещё сильнее прижался губами к её губам, словно извиняясь за время, которое потратил на разговор с волхвом вместо того, чтобы её целовать. Краски сна начали меркнуть, растворяться в невесть откуда наползщем тумане...

– О чем задумался, Богухвал?
– спросил Бранимир.

"Сказать, не сказать... Да нет, пока не стоит, у князя и так слишком много хлопот".

– О том, что надо бы в обережном круге поменять местами Гневогоста с Миролюбом. Гневогост рвется в битву, ему лучше выделить менее ответственное место в священном знаке...

Бранимир заметил его ложь - несмотря на молодость, соврать глядя в его глубокие серые глаза не мог никто, даже, наверное, сам Богухвал. Но виду князь тактично не подал.

– Хорошо, Богухвал. Ты свободен. Встретишь по дороге кого - передай, чтобы Яровед с своими лучниками ко мне явился, послушаю, почему он и его орлы постоянно со всем войском о чем-то грызутся.

Кивнув, Богухвал удалился.

А Бранимир стоял и глядел через парапет главной башни вдаль. Туда, где, словно на дрожжах росло два осадных вала: один у самого берега Колодницы высотой в полтора раза выше городских стен, и второй - широкий, окружной, на расстоянии полуверсты от первого, за основным лагерем Драгослава, разбитым на Дамбах у восточного тракта. Ковырять замерзшую землю, да ещё так быстро - задача не из легких, но псоглавцы с черемисами трудились на зависть муравьям.