Чтение онлайн

"А ведь это неплохая обеспечить мир и безопасность во всей стране", - подумала Дубравка. "Собрать с каждого по чубу волос вместе с данью, и все, тишь да благодать, на любого управа найдется".

– "Точно так же мыслили и поступали те древние жрицы", - раздался в её голове голос Халы. "В тебе крепкий державный ум, дорогая. Ты станешь истинной Верховной Жрицей, каких эти земли не видали тысячи лет!"

Ей определенно не нравилось, что Хала может слышать её мысли. Отыскать бы какой способ закрывать свой разум. Ну да теперь в её руках Залы Памяти Стольского, наверняка среди пыльных таблиц найдется та, что будет содержать нужный ей оберег или заклинание.

45

Бранимир не погиб, как многим того хотелось. Князь успел пригнуться, когда в его сторону полетела всесокрушающая огненная плеть, и пострадали только не столь расторопные кметы, которым начисто снесло головы. А также трон и обе сторожевые башни надвратного укрепления.

Князя вытащили из-под завалов, наспех перевязали жестокие раны. Идти он не мог - были переломаны ноги. Пострадала и грудная клетка: каждый вдох давался Бранимиру огромных трудов, он то и дело сплевывал кровавую пену.

Варяги соорудили для него импровизированные носилки и так принесли в княжеский терем.

Молодой князь не узнал гридницы. Тела воинов, погибших в отчаянной схватке, уже успели убрать, но пятна крови, то тут то там пачкавшие полы, стены и дорогие ковры, все ещё говорили о многом. На престоле, где раньше сиживали Горан, Буривой и он, нынче восседал ненавистный Драгослав. На нем не было ничего роскошного - обычная кожаная курта с изящными заклепками, и штаны для верховой езды. Царственное достоинство в нем подчеркивали лишь осанка да простой рогатый венец на голове. И, конечно же, Иней. Из бархатистых ножен он, конечно, не горел своим холодным ледяным пламенем, но сила, исходящая от древнего клинка, была такой, что стоило Бранимиру оказаться в гриднице, как волосы его тут же стали дыбом.

Дубравка, разодетая не под стать мужу - в дорогомплатье хазарской работы, на голове тюрбан с огромным изумрудом, пальцы рук и босых ног унизаны перстнями - казалась не славянкой, а восточной княжной. Бранимир презрительно поглядел на тетю - настолько, насколько позволяла адская боль в переломанных ребрах.

Чудовищного змея в гриднице не было. Видимо, облюбовал ристалище на заднем дворе терема или другое какое пустынное место.

Варяги опустили Бранимировы насилки, на ходу почтительно кланяясь новым хозяевам Стольского.

– Вы свободны, - произнес Драгослав. Вилы удалились. Охранники двери - двое черемисов, замотанных по глаза, с широкими копьями и кривыми мечами у поясов - провожали их похотливыми взглядами.

Бранимир попытался встать, держась за стены. Его тут же скрутил жестокий кашель, но он держался. Не склониться ни на миг, не выдать ни единого знака, который хотя бы мог бы быть воспринят как жест покорности. Нет.

Кровь пошла горлом. Бранимира чуть не скрутило в бараний рог. Он запрокинул голову, из из горла вырвался только булькающий гортанный хрип. Шатаясь, будто пьяный, он сделал неуверенный шаг вперед, затем другой. Все тело колотило, как в лихорадке.

– Бранимир, сын Буривоя, - донесся до него голос Дубравки.
– Лучше бы ты погиб под завалами стены, как и множество тех дураков, что противостояли моему законному праву, польстившись на ложь Векославы. Тогда нам не пришлось бы решать, что с тобой делать.

В глазах потемнело. Бранимиру казалось, что он на корабле: шататеся, качается палуба, где-то вдали кружат чайки, пахнет солью... Мама отчитывает его за что-то, чего он не делал.

"Извини меня, мама, я больше так не буду. Можно мне лечь в постельку, я очень плохо себя чувствую?"

Но с губ, высушенных лихорадкой, сорвалось тольо неразборчивое шипение вкупе с несколькими пузырьками крови. Он напряг все силы, чтобы стоять стоя ровно. Хорошие мальчики не падают, как глупые взрослые, которые напиваются допьяна.

– Дубравка, мне кажется, он не в том состоянии, чтобы вести с тобой спор, - произнес Драгослав.

– Но он нарушил моё право на власть!
– возмутилась княгиня.
– Нарушил, и должен понести суровое наказание. В поруб его, а там решим, что с ним делать.

Среди черемисских и уличских советников, стоявших возле престола, поднялся ропот. Драгослав поднял руку, сочувственно глядя на белого как снег, покрытого струпьями Бранимира, что стоял, стиснув до боли кулаки и зубы.

– Нельзя его в поруб, как вора. Он честно сражался и ратовал за права, хоть и не правильно их понимая. Он до конца прошел путь воина - и что с того, что оказася он короток и привел его к смерти? Все пути ведут к смерти и все в итоге оказываются слишком короткими.

Советники новокняжеской четы согласно закивали.

– Твой бой окончен, Бранимир. Ты был честным противником и храбрым воином. Я не верю, что нарушение правил поединка предложил ты - скорее это была интрига подлых волхвов, боявшихся, что кто-то не из их круга одолеет их обожаемого Богухвала.

Бранимир поднял на Драгослава глаза, красные от жара. В расширенных почти до радужки зрачках промелькнуло что-то... Что-то такое, что уже доводилось видеть Драгославу в глазах Буривоя и Векославы, когда встречал он их при смерти.

– Мы... Ты... ббрат.... Милосердия...- - прохрипел он, сплевывая на тесовый пол густую венозную кровь.

– Ты получишь милосердие, - кивнул Драгослав, поднимаясь с трона и занося меч.

– Слушайте, люди добрые! Я, Драгослав, роду Змиева, ваш новый князь, от имени Дубравки Горановны Красна Солнышка, великой княгини белых хорватов и сопредельных земель, приговариваю Бранимира Буривоевича к смерти за посягательство на родовые уклады путем унаследования трона не в свой черед, развязывание междоусобной брани и попустительство, при котором были нарушены правила чародейского поединка. Пред всеми Богами да будет так!

– Прости меня, - шепнул он Бранимиру, низко наклонившись к его пышущей жаром шее. Сверженный князь кивнул, хотя вряд ли он понял его: он бормотал что-то о маминых пряниках и приятной речной прогулке, в которой его совсем-совсем не укачивает. Бредил, одним словом.

Но - стоял, стоядл крепко, ничем не выразив смирения и сокрушения.

Глубоко вздохнув, Драгослав исполнил свой долг. Казнить людей столь высокого рода может только великий князь или его доверенное лицо.

Иней легко перерубил иссохшуся шею, и тело Бранимира, словно куль с мукой, глухо рухнуло на тесовый пол.