Чтение онлайн

Некоторое время противники водили своим оружием вокруг себя, что-то напевая под нос, к чему-то прислушиваясь. Во враждебных войсках было тихо, слышать можно было, как кто-то от волнения перебирал ворот кольчуги.

И Богухвал, и Драгослав заготовили заранее чудовищные заклинания, позволявшие сжечь противника, обратить его в ледяную статую или обратить всю кровь в его теле расплавленным металлом. Они проверяли их, осторожно потягивая то за одну, то за другую нить, но все пути были закрыты: защита у обоих была совершенной. Нужно было начинать настоящую Песнь, но каждый выжидал, пока это начнет делать другой. Так прошло почти полчаса.

– Ну, давай, наконец, а то мои черемисы сейчас спать завалятся, - залихватски шепнул Драгослав.

Наговорив на себя ещё две защиты, чтобы Богухвал не успел сбить чтение, князь-чародей вытянулся, подняв Иней к небесам. Тот вспыхнул ослепительным светом, впитывая ведовскую силу и передавая её хозяину. И зазвенел ровный, чистый, распевный наговор Драгослава:

Я реку - о внемли, мирозданье!

Прозываюсь Черный я Арапин.

Голод вековой меня терзает,

Городами люд я поглощаю,

Словно от пожара от лесного,

Безоглядно звери убегают,

Стоит им вдали меня завидеть!

От моста и реки поднялся черный, удушливый дым, поностью скрывший Драгослава от посторонних глаз. В отличие от обычного дыма, этот стлался вверх, по рукам и голове князя, по его мечу, укутал его коконом. На солнце набежала туча.

Кокон начал раздуваться, клубившийся в нем дым стал чернее угля. Голос - уже не Драгославов, а другой, утробный, рычащий, пропитанный нечеловеческой ненавистью - продолжал вещать из облака:

Голова моя - что твой котел для пива,

Уши мои - словно две лопаты,

Прямо хлеб бы в печку с них засунуть,

И как две бадьи мои глазища,

А уж губы - что большая лодка.

Руки толще дуба векового,

Ноги словно корни мировые,

Взмах когтей десятерых положит,

Смерть тебе, дерзнувший бросить вызов!

На последних словах дым рассеялся, жалобно скрипнули доски моста, непривычные к такой тяжести. На месте Драгослава возник чудовищный велет почти пяти саженей высотой, сжимавший в когтистых лапах Иней, удлинившийся до размеров всадничьего копья. Черный Арапин, которым обернулся Драгослав, взвревел так, что с валов посыпались камни. Занеся руку, он обрушил вниз на Богухвала удар меча, способного, казалось, разрубить крепостные ворота, словно колоду.

Богухвал безжалостно принял удар на свой посох, пламеневший, будто свет всех лучей солнца был собран воедино. Когда меч и посох скрестились, раздался гром, вспышка на миг ослепила всех собравшихся. Богухвал, напрягшись из всех сил, сдерживал натиск чудовищнного лезвия, готовившегося обрушиться ему на голову. Оно медленно скользило по посоху вниз, к его голове, высекая синие искры, от которых шипела река и начинали тлеть доски моста. Сдерживая монстра, Богухвал запел:

Боги, те, что мир наш сотворяли,

Каждому удел свой положили.

Зайцу - трусить, воровать - лисице,

Жить в пучине рыбам, и летать - орлам.

Кто уклад нарушит? Кто чужое тело

На себя наденет? Каждому так делать -

Мир сойдет с ума.

Ныне же, Арапин, в землю убирайся,

Разойдется камень под твоей стопой!

Место твое - в пекле, место твое - в бездне,

Угомонен пыл твой, сил твоих здесь нет!

Богухвал пересиливал, постепенно отжимая клинок вверх и наступая вперед. Все ясне е уверенней лилась его песня, Черный Арапин орал от боли и бессильной ярости, когда из его ушей, рта, носа, а затем и из-под кожи пошел уже знакомый черный, удушливый дым. Меч бессильно скользнул по посоху Богухвала, не задев волхва, ударился о мост и тут же укоротился до обычных размеров.

Рассеявшийся дым оставил только Драгослава, упершегося Инеем в доски моста. Они прогибались под его щиколотками, волокна расступались, словно оказываясь держать его, Князь проваливался сквозь мост, все глубже и глубже, засасываемый дымом, уходившим туда же.

Со стоном стиснув зубы и вонзив Иней ещё глубже в мост - почти до половины лезвия - князь перенес массу тела на него, подтянулся, вскочил. Последние языки дыма впитались в дерево, и не окажись у Драгослава точки опоры, он оказался бы там же - провалился в Пекло, как когда-то дружинниики Арнгрима и Буривоя.

Противники снова стояли друг напротив друга, пытаясь высмотреть слабые места. Ропот толпы для обоих словно исчез - доносился будто из другого мира. Сейчас для них не было во всем мире никого, кроме противника.