Чтение онлайн

Этот резкий, болезненный переход от тепла мечты к холоду правды подействовал как ушат ледяной воды.

Михаил отпрянул от зеркала, вскрикнув от боли — его ладонь, коснувшаяся замерзшего стекла, прилипла к нему, оставив лоскутки кожи. Снайдер вздрогнул, его взгляд прояснился, наполняясь яростью осознания. Елена-Урса издала рык, в котором больше не было тоски — только дикое, первобытное бешенство зверя, которого пытались обмануть запахом сырого мяса.

— Разбейте его! — мой голос наконец обрел командный металл. — Это не реальность! Это зеркальная ловушка! Все силы в ядро!

Рейд взорвался. Мы мгновенно превратились из толпы мечтателей в стаю раненых хищников. «Стальные Братья» обрушили залп мортир прямо в кристаллический многогранник. Зера со своими «Фениксами» врезалась в центр зала, их клинки высекали из босса целые пласты прозрачного камня.

Михаил ударил по струнам, и его песня была полна такой горечи и ярости, что зеркала в дальних концах зала начали лопаться. Снайдер выпускал стрелу за стрелой, метя в самое сердце вращающегося алмаза.

Зеркало Истины задрожало. Его свет перестал быть белым, он стал грязным, рваным. Многогранник попытался сменить фазу, отразить урон обратно, но ледяной кокон Удира, наложенный мной, сковывал его алгоритмы, создавая задержку в реакции.

— Добиваем! — Светозар лично врубился в грань босса, его щит вминал кристаллическую структуру внутрь.

Последний удар нанесла Елена. В форме медведицы она буквально раздавила ядро босса, вложив в этот прыжок всю свою ненависть к корпоративному контролю и фальшивым богам.

Со звоном, от которого у нас на мгновение потемнело в глазах, [Зеркало Истины] взорвалось. Кристаллические осколки, сверкая, разлетелись по всему залу, вонзаясь в обсидиановые стены.

Тишина вернулась мгновенно. Но теперь это была тишина после бури.

Я опустил посох, тяжело дыша. Интерфейс мигнул, подтверждая победу, но радости не было. Мы стояли среди обломков своих собственных иллюзий. Михаил сидел на полу, прижимая обожженную холодом руку к груди, и смотрел на треснувшее зеркало, в котором теперь отражалось лишь его истинное, изможденное лицо.

— Мы победили, капитан… — тихо сказал он, не поднимая глаз. — Но почему кажется, что мы что-то потеряли?

— Потому что реальность всегда проигрывает мечте в красоте, Миха, — я подошел и положил руку ему на плечо. — Но только реальность позволяет нам идти дальше.

Я посмотрел на выход из зала. Зеркальные стены начали медленно осыпаться, открывая проход к финальному уровню Цитадели. Там, на вершине, нас ждал Роланд. Тот, кто считал, что может заменить наши жизни своими идеальными бэкапами.

— Идем, — скомандовал я реду. — Пора напомнить архитектору, что в этой системе мы не ошибки. Мы, пользователи. И мы требуем возврата к исходникам.

Рейд двинулся вперед, переступая через осколки кристаллов, которые всё еще слабо светились, напоминая о мирах, которые могли бы быть, но никогда не станут правдой. Мы уходили в самую глубь Цитадели Безумия, и наша воля, закаленная в холоде Удира, была теперь острее любого меча.

Мы покинули Зеркальную Галерею, оставляя за спиной шепот собственных теней, но облегчение длилось недолго.

Коридор, по которому мы теперь продвигались, резко сменил свою обсидиановую черноту на ослепительно белый пластик и матовое стекло. Пространство расширилось, превращаясь в некое подобие технического отсека колоссальных размеров.

Это место напоминало гигантскую библиотеку, но вместо книг бесконечные ряды стеллажей были заполнены прозрачными гексагональными кубами. Тысячи, десятки тысяч светящихся ячеек уходили вверх, в искусственный туман потолка, и в каждой из них что-то двигалось.

— Что это? Склад ресурсов? — Снайдер осторожно подошел к ближайшему стеллажу, не опуская лука. — Выглядит как серверная, только… очень странная.

Я приблизился к одному из кубов, чувствуя, как [Лунный Светоч] в моих руках начинает вибрировать — не от холода Удира, а от какого-то высокочастотного гула, пронизывающего само пространство. Внутри куба, в густом золотистом мареве, я увидел фигуру.

Моё сердце пропустило удар.

В ячейке замер человек. Это был тот самый «Стальной Брат», тяжелый пехотинец, который всего десять минут назад сошел с ума в Зеркальной Галерее и нажал «Выход». Его аватар не должен был находиться здесь — скрипт обязан был деинсталлировать его модель и отправить сознание игрока в реальность. Но он был тут.

— Это Кругар… — пробасил Сталевар, подходя ближе. Его голос дрогнул от смеси гнева и непонимания. — Он же вышел! Я сам видел, как он растворился! Почему он заперт в этой банке?

Внутри куба Кругар не выглядел страдающим. Напротив, его лицо, обычно суровое и покрытое шрамами, сейчас светилось блаженной, почти идиотской улыбкой. Сцена внутри ячейки постоянно менялась, прокручиваясь короткими циклами. Вот он сидит за залитым солнцем столом, маленькая девочка со смехом запрыгивает ему на колени, пахнет свежим хлебом — я чувствовал этот запах, он сочился сквозь стыки куба. Секунда — и цикл перезапускается. Снова смех, снова тепло, снова идеальный завтрак.

— Он не вышел, — Елена подошла к соседнему стеллажу, её пальцы быстро забегали по сенсорной панели, встроенной в стойку. — Система перехватила протокол выхода. Роланд не просто выбрасывает людей из игры, он… он консервирует их.

Она обернулась к нам, и в её глазах, обычно таких спокойных, я увидел ледяную ярость исследователя, столкнувшегося с запредельной жестокостью.

— Посмотрите на системные потоки, Андрей. Это не тюрьма. Это Фабрика Личностей. Роланд вычленяет из памяти игроков их самые стабильные, самые счастливые бэкапы, те моменты, где воля к сопротивлению минимальна, а эмоциональная отдача максимальна. Он зацикливает эти фрагменты, превращая сознание в вечный двигатель, работающий на одной эмоции.

— Зачем? — Михаил коснулся рукой соседнего куба, в котором эльфийка-маг, исчезнувшая следом за Кругаром, бесконечно обнимала кого-то невидимого. — Зачем ему эти… консервы из счастья?

— Для стабилизации архитектуры, — Елена указала на золотые жилы, которые здесь, в техническом отсеке, выходили из-под пола и тянулись к каждому стеллажу. — Цитадель Безумия построена на зыбком фундаменте Гнили. Она нестабильна по своей природе. Чтобы она не развалилась на куски, Роланду нужен балласт. Нужна энергия живого разума, приведенная к общему знаменателю. Эти люди… их копии, они теперь живые батарейки. Их «счастливые циклы» генерируют упорядоченный сигнал, который скрепляет кости и микросхемы этого замка.

Я смотрел на тысячи светящихся ячеек и чувствовал, как аналитическая часть моего мозга выдает чудовищный ответ. Роланд не строил «Цифровой Рай» для всех. Он строил его из всех. Его утопия требовала строительного материала, и лучшим материалом оказались мы сами, разобранные на самые яркие и послушные фрагменты.

— Он выпотрошил их, — Снайдер отступил от стеллажа, его передернуло. — Он оставил им только одну картинку, чтобы они не мешали системе работать. Это… это хуже, чем просто стирание. Это вечное рабство в золотой клетке собственного счастья.