Чтение онлайн

– Скажите, сержант, а нет ли у вас родственницы по имени Джейн Кокс? Она, случайно, не сестра вам?

– Нет, мэм. В нашей семье я - единственный ребенок.

– Тогда нет ли у вас кузины, которую так зовут?

– Нет, мэм, у моих родителей тоже нет ни сестер, ни братьев.

Я испустила вздох облегчения, что не все еще потеряно для человечества. И тут же натура взяла свое - не могу я оставить одиноких людей в покое.

– Вы, кажется, не женаты?
– спросила я, разглядывая пальцы сержанта веснушчатые, волосатые, но без единого кольца.

– Абби!
– укоризненно произнес Грег.

Я сделала вид, что не слышу.

– А не хотели бы вы познакомиться с высокой светловолосой девушкой, примерно ваших лет, родом которая тоже из Шелби?

– О, мэм, да я просто счастлив буду!
– воскликнул сержант Бауотер.
– Я уже больше года здесь служу, и, признаться, здорово скучаю. К шарлоттским девушкам просто так не подкатишь.

– Ну что ж, тогда я вас познакомлю.

Веснушчатая физиономия паренька расцветилась радостной улыбкой.

– Спасибо, мэм, даже не знаю, как вас благодарить.

– Не беспокойтесь, голубчик, - сказала я.
– Дайте мне номер вашего телефона, и я позвоню вам, как только все устрою. Когда у вас следующий выходной?

– Завтра, мэм.
– Голос его дрогнул от нетерпения.

– Абби, ты ведешь себя неподобающе, - прорычал Грег.

Я мило улыбнулась и проворковала:

– Ну, тебе-то, разумеется, сводня ни к чему - женщины тебе и так на шею вешаются.

– Абби, я должен с тобой поговорить.

Я нарочито зевнула.

– Мы уже давно обо всем переговорили. К тому же я устала и спать хочу. В одиночестве!

– Абби, неужели случившееся тебя совсем не напугало? Как-никак, кто-то в твою машину залезал.

Я мотнула головой.

– Пустяки. Видишь, даже руки больше не трясутся. Обещаю, что на ночь включу сигнализацию в доме, а на моем ночном столике всегда стоит баночка жгучего перцового аэрозоля. В общем, спасибо, что приехали, и - удачного вам расследования.

Сержант Бауотер поскреб обе подмышки одновременно. Я подумала, что бедняга, наверно, опробовал на себе новый дезодорант, и выбор, судя по всему, оказался не самым удачным.

– Если услышите что-нибудь подозрительное, мэм, непременно звоните в полицию, - сказал он.

– Обязательно, - пообещала я.
– Спокойной ночи.

Сержант Бауотер, удовлетворенно хмыкнув, зашагал к машине. Отделаться от Грега оказалось куда сложнее.

– Если тебе что-нибудь понадобится, - медленно, с расстановкой произнес он, - не стесняйся, дай нам знать.

– Непременно, - торжественно закивала я.

– Мы все равно будем каждый час проезжать мимо. Верно я говорю, сержант?

– Угу, - с готовностью подтвердил напарник Грега.

– Вы очень добры, ребята. Огромное спасибо. Только не звоните в дверь, пожалуйста, потому что мне вставать рано. Хорошо?

– Послушай, Абби...
– Грег растопырил лапы, явно намереваясь сграбастать меня в медвежьи объятия.

Я поспешно попятилась и, подхватив свой трофей с зелеными пятнами, скрылась в доме. Как любила говорить моя мамочка, в море водится и другая рыба. И пусть моя рыбка ростом и внешностью не вышла, что из того? По крайней мере, пасть у нее не акулья, а это главное.

Я уже протянула руку к телефону, когда он сам зазвонил.

– Вы хоть знаете, который час?
– негодующе спросила я.

– Э-ээ... Могу я поговорить с Абигайль Тимберлейк?

– В зависимости от того, кто вы такой. Надеюсь, вы не из службы развозки призов? Потому что, если вы заблудились, то лишь потому, что заехали слишком далеко. Мой дом стоит в конце первого тупика, а не второго.

– Абби, - в голосе послышались жалобные нотки.
– Это я, Гилберт Суини.

В мою душу тут же закрались подозрения. Ведь именно пожертвованием Гилберта Суини, разложенным передо мной на кофейном столике, я сейчас любовалась. Более того, в памяти еще теплились воспоминания о выпускном классе средней школе. В те годы Гилберт был самой отъявленной скотиной. Пьянствовал, курил, бузил, шельмовал в карты, причем не где-нибудь, а даже в воскресной школе. Уже позже, на гражданке, он ухитрился обрюхатить мою подругу, Дебби Лу, и подло отказался на ней жениться. Хотя в те дни брак считался не только почетной, но даже священной обязанностью, никого особенно не удивило, что Гилберт бросил свою без двух минут нареченную у самого алтаря.

– Гилберт, чего тебе?
– неприветливо спросила я.
– Уже чертовски поздно.

– Я видел тебя сегодня на аукционе.

– Да, Гилберт, и я тебя видела. А теперь извини, мне пора...

– Я хочу сказать, что видел, как ты торговалась из-за картины, которую пожертвовал я. Должен сказать, ты здорово помогла этим юнцам, которые копят на мини-вэн.

– Спасибо, Гилберт, но лично я сомневаюсь, чтобы на мои полторы сотни долларов и девяносто девять центов можно было приобрести приличный кусок автомобиля. Они ведь на новый фургончик нацелились, а не на допотопную развалюху.

– Да, но с твоей легкой руки все завертелось. После твоего ухода все начали швыряться деньгами, как полоумные.

– Неужели?

– Да, представь себе. Какой-то псих выложил полсотни баксов за ночник Присциллы Хант. Ты можешь этому поверить?

– Никогда!

– А мою сестру Хортенс ты знаешь?

– Еще бы.
– Вообще-то, задавака Хортенс Симмс приходилась Гилберту сводной сестрой, но, хотя в отличие от своего непутевого родственника, она никого подле алтаря не бросала, в список почитаемых мною людей она не входила. И не права моя дражайшая мамуля: я вовсе не завидую успеху этой женщины. Просто Хортенс не следовало в пятом классе говорить Джимми Раушу, что я от него без ума, а уж в седьмом она и вовсе начала распускать про меня небылицы. Никогда я не набивала чашечки лифчика гигиеническими салфетками! Я пользовалась исключительно туалетной бумагой.

– Так вот, - продолжил Гилберт.
– Хортенс внесла на аукцион имя персонажа из своей книги. И, представь себе, оно ушло за пятьсот долларов!

Мне показалось, что я ослышалась.
– Повтори, пожалуйста, я не поняла.

– Ты ведь знаешь, что она издала книгу?

– Да, "Корсеты и короны". О нижнем белье. И что из этого?

– Тираж разлетелся вмиг, и теперь Хортенс задумала сочинить роман. И вот некто отчаянно торговался, чтобы одного из героев назвали его именем.

Я вздохнула.

– Господи, эти болваны, похоже, никогда не переведутся. И кто этот придурок? Ты его знаешь?

Вздох. Потом: - Да, это я.

Меня как обухом по голове ударило.

– Вот как? Что ж, Гилберт, это очень благородный жест.

– Спасибо, Абби. Послушай, могу я просить тебя об одолжении?

Я уже и сама считала, что по уши в долгу у него.

– Конечно.

– Я бы хотел выкупить у тебя свою картину.

– Э-ээ... О-оо... Боюсь, что это невозможно.

– Но я верну тебе все твои деньги.