Чтение онлайн

Я присела, но лишь потому, что ноги подо мной подгибались.
– Где Матвей?
– прохрипела я.

Хортенс и Утко недоуменно вытаращились.

– Должно быть, она имеет в виду своего крысолова, - предположил Джонни.

– Вы очень сообразительны, - съязвила я.
– Где он?

– Он в безопасности, - ответил Джонни.

Утко протянул руку за спиной у Хортенс и ущипнул брата за ухо.
– Не надолго, - прорычал он.

– Если с его рыжей шкуры упадет хоть один волосок, вам не поздоровится, - предупредила я.

– Понял, что я имел в виду?
– спросил Джонни.
– Она еще та штучка. Крепкий орешек.

Утко снова ущипнул его за ухо.
– Ничего, мы и не таких обламывали.

– Я вас не боюсь, - вызывающе воскликнула я.

– А зря.

Джонни вздохнул.
– Она мне чем-то нашу мамашу напоминает.

– Ваша мамаша давно на том свете, - отчеканила я.
– И вы сами ее туда отправили.

Джонни побледнел.
– Ничего подобного.

– Мне все про вас известно, - продолжила я.
– Мало того, что вы с братцем укокошили обоих своих предков, так еще и в школе об этом хвастали. Лично вы, - злорадно добавила я, глядя Джонни в глаза, - еще написали на эту тему короткий рассказ, который даже премии удостоился.

Джонни ухмыльнулся.
– Да, рассказец неплохой вышел. Потом я этот сюжет и в один из своих детективов перенес.
– Взгляд его вдруг затуманился.
– Но как вы об этом прознали?

– Мне все про вас известно, - повторила я.
– Знаю, например, что фамилия ваша вовсе не Нос, а Вестерман.

Три пары глаз дружно, как по команде, расширились.
– Допустим, была такая фамилия, - признал Джонни.
– Но лично мне был нужен литературный псевдоним.

– Я посмотрела на Утко.
– А вы, Альберт, какой предлог использовали?

Несмотря на крутой нрав, Альберт Вестерман, он же Утко Нос, покраснел до корней волос, а уши его вообще сделались огненно пунцовыми.
– А это вы, черт возьми, как пронюхали?

– У меня свои источники. А теперь - отдавайте Матвея.

– Гоните картину.

Собрав всю свою волю в кулак, я высвободила свернутый в трубочку холст, который зажимала подмышкой, и протянула его Джонни.

Он довольно осклабился.
– Вот и умница. Спасибо, Абигайль. Кстати, я предупреждал, чтобы вы держались подальше от моего брата, но вы не вняли разумному совету.

– Какое, к черту, спасибо?
– прошипела я.
– Вы мне десять миллионов баксов должны. И где мой кот?

Утко Нос гнусно захихикал.
– А кто вам сказал, что он здесь?

На мгновение я даже опешила от такой наглости. Потом истошно завопила: - Матвей! Мотька! Мотька!

Хортенс сразу зашикала.
– Тише, маму разбудите!

– Поздно, - злорадно выпалила я.
– Она уже здесь.

Три головы дружно повернулись влево. В полуосвещенном коридоре, который вел к спальням, стояла Адель Суини. Как и прежде, она была в синем махровом халате и войлочных тапочках, но выглядела совсем по-другому. У этой старушки глаза светились живым умом, да и прыти заметно поприбавилось. Отчего-то меня это не удивило.

– Вы очень кстати, - сказала я.

– Какой сегодня день?

– Бросьте вы, Адель, - сказала я, поморщившись.
– Я вас раскусила. Нечего корчить из себя блаженную старушку.

– А вы не смейте обращаться ко мне по имени.

– Прошу прощения, - машинально ответила я, привыкшая считаться с капризами людей столь преклонного возраста.
– Но я требую, чтобы мне ответили, где мой кот?

– Это пушистое создание спит сладким сном на моей кровати.

– Миссис Суини...

– И не называйте меня так, - потребовала неугомонная старушенция. Моя фамилия - Нос. Для вас - миссис Нос.

– Миссис Нос?
– оторопело переспросила я.

– Или вы считаете, что мне следовало оставить фамилию Суини? Гилберт-старший был самой настоящей свиньей.

Все они покатились со смеху, включая и Джонни.

– И младший Гилберт был свиньей, - процедила старуха.

Я ахнула.
– Неужели вы убили собственного сына?

Адель вышла из полумрака на свет.
– Приемного сына, - поправила она. Отъявленную скотину и дурака. Нельзя заниматься серьезным делом, когда за тылы нет уверенности.

– Верно, тетя Адель, - вставил Утко.
– Гил был круглым идиотом.

– Вдобавок еще и совестливым, - с презрением добавила Хортенс.

– Вы только посмотрите на эти стены!
– Адель Нос жестом показала на развешанные картины.
– Он всерьез надеялся, что я не замечу исчезновения одной из них. И он совершенно искренне хотел помочь этим юнцам скопить деньги на фургон. Такое лишь в дурном сне привидеться может.

Хортенс, вздохнув, вставила: - И надо же случиться, что он выбрал лучшую из всех картин. Он ведь даже не представлял, что скрывается за этой мазней.

Я обвела взглядом кошмарные картины, и меня осенило.
– Так за каждым из этих ужасных холстов таится какая-то настоящая картина?

– Один рисунок Леонардо да Винчи, - сказала Адель.
– Остальные картины.

– Как, и вы держите здесь подлинный рисунок да Винчи?

Хортенс презрительно фыркнула.
– У нас тут и Ренуар есть, и Рембрандт. Кстати, мамочка, надеюсь, от Моне ты еще не избавилась?

Услышанное меня потрясло. Сердце колотилось, как безумное, словно в те дни, когда я только успела выскочить за Бьюфорда. Я попыталась заговорить, но из стиснутого горла донеслось только какое-то неразборчивое кваканье. Судорожно сглотнув, я все-таки выдавила:

Все ведь полагают, что вы беспомощная старушка, божий одуванчик. Неужели, на самом деле, вы возглавляете шайку похитителей произведений искусства?

Адель устроилась на подлокотнике дивана, рядом с Джонни.
– Я и есть божий одуванчик, - сказала она.
– Мне не так давно восемьдесят годков стукнуло. Но иллюзий на мой счет не стройте; ум мой совершенно ясен.

– Моя тетушка по части ума кому угодно сто очков вперед даст, похвастался Утко.

Адель улыбнулась. Спасибо. Ну, что ж, ребята, надеюсь, вам не надо объяснять, как с ней поступить.

– Со мной?
– взвыла я.

– Тетя Адель, - неуверенно начал Джонни.
– Вы уверены, что без этого не обойтись?

Хортенс встала.
– Я ухожу. Вы все знаете, как я отношусь к насилию.

Утко презрительно фыркнул.
– Ишь, чистоплюйка выискалась. А отправить Ее Величество на тот свет, это что, не насилие?

– Как, вы убили Присциллу Хант?

– Она была самой пронырливой бестией из всех, что когда-либо на всем белом свете существовали, - сказала Хортенс.
– Я оказала Рок-Хиллу величайшую услугу.