Чтение онлайн

– Я?
– изумилась мама.
– Разве не тебя этому учили?

Я оглянулась по сторонам в поисках телефонного аппарата, но ничего похожего не увидела. Тогда я снова помчалась на кухню и, потратив еще несколько драгоценных секунд, наконец заметила прилепившуюся к буфетной панели беспроводную трубку белого цвета. Вызвала "скорую".

– Ничего нового?
– осведомилась я, вернувшись в гостиную.

Мама горестно потрясла головой.
– О, Абби, неужели меня посадят в тюрьму?

– Что ты, мама? Нет, конечно...
– После некоторого раздумья я добавила: - Если же это вдруг случится, то тебе ведь всегда шли платья в полоску.

– Что верно, то верно.
– Мама заметно оживилась.
– А в какую вертикальную или горизонтальную?

– В вертикальную, конечно. Кстати, если тебе предложат выбор, соглашайся на пастельные тона.

– Да, мне особенно розовое к лицу, - согласилась мама.

Дело принимало нешуточный оборот.
– Мамочка, я ведь пошутила! поспешно сказала я.
– Никто тебя в тюрьму не посадит. По крайней мере, не за то, что ты подарила ей бутылку вина стоимостью в пять долларов. Даже если прокурор захочет упечь тебя в каталажку, я ему этого не позволю. Пусть между нами с Бьюфордом кошка пробежала, но ты ему всегда нравилась. Между прочим, он до сих пор про тебя спрашивает и приветы передает. Все лучшие адвокаты в обеих Каролинах - его друзья, да и со многими судьями он на короткой ноге.

Мама рассеянно закивала. Вне сомнения, она уже мысленно подбирала шторы к зарешеченным оконцам своей будущей темницы.

К сожалению, до приезда "скорой" мы больше ничего поделать не могли. Хотя сумерки еще не сгустились, я включила свет над парадным и приоткрыла дверь, надеясь, что это поможет санитарам быстрее найти нужный дом. Впрочем, эта предосторожность оказалась излишней. Охваченная паникой, я не нашла ничего лучшего, как проорать в трубку: "Королева умерла, да здравствует король!". И женщина-диспетчер, принявшая мой звонок, сразу догадалась, о ком идет речь и по какому адресу присылать автомобиль.

Пока мама занималась украшением своей будущей камеры, я заламывала руки от горя. От громкого стука в дверь мы обе так и

подскочили.

– Санитары!
– выкрикнула мама.
– Они приехали.

Я ахнула. В дверях стоял дородный мужчина с приплюснутым носом и глубоко посажеными глазами. В лицо я его не знала, но куртку, расшитую металлическими побрякушками, узнала бы где угодно.

– Это не санитар, мама. Это тот самый мотоциклист.

Мама, убитая горем, не расслышала.
– Кто, полицейский? Скажи ему, что моя бутылка была должным образом закупорена и запечатана. Я это проверила, когда покупала ее. И пробка была дубовая, а не завинчивающаяся. И вообще это самое настоящее вино. Из Боливии.

Я утвердилась между мамой и чужаком.
– Что вам тут нужно?
– нелюбезно спросила я.

– Мне показалось, у вас что-то случилось, - промолвил он неожиданно приятным голосом. Почти бархатистым.

– Случилось?
– эхом откликнулась я.
– С какой стати вам это в голову взбрело?
– Говоря, я тщетно пыталась нащупать за спиной какую-нибудь каминную кочергу или хотя бы тяжелую вазу, чтобы огреть его по черепу. Увы, в реальной жизни все не так, как в кино, и мне пришлось довольствоваться лишь собственным кринолином.

– Дверь была нараспашку, и я...
– Мотоциклист осекся, увидев распростертую навзничь Присциллу.
– Что с ней?

– Не ваше дело!
– завизжала я.
– "Скорая" будет здесь с минуты на минуту.

– Меня зовут Фредди. В свое время я учился на фельдшера.
– Он опустился на четвереньки перед бездыханным телом и попытался нащупать пульс.
– Когда это стряслось?

– Не знаю, - жалобно проблеяла я.
– Несколько минут назад.

– Вы "поцелуй жизни" пробовали?

– Нет, я не знаю, как это делается!

– Тогда отойдите, пожалуйста.

Мы с мамой попятились и безмолвно взирали, как Фредди колдует над Присциллой, пытаясь вдохнуть жизнь в ее тело. Положив обе руки на ее грудь, ладонью на ладонь, он ритмично нажимал, словно качая насос. Затем зажал пальцами нос Королевы и принялся вдыхать прямо в ее рот. Много раз он повторял эту процедуру, время от времени приостанавливаясь, чтобы послушать, не появился ли пульс. Наконец Фредди задрал голову, посмотрел на нас и неожиданно осклабился.

– Сердце заработало, - сказал он.
– И я уже вой сирен слышу. "Скорая" подъезжает. Думаю, эта дамочка выживет.

– Слава Богу!
– Глаза мамы закатились, и она мешком осела на мои руки.

Под ее тяжестью я пошатнулась, но, на мое счастье, Фредди одним прыжком очутился рядом и помог мне аккуратно положить маму на пол, рядом с Присциллой Хант. Незнакомый человек мог бы заподозрить, что мою маму постигла та же участь, что и Королеву, но для этого нужно было совсем не знать мою родительницу. Едва мы с Фредди опустили ее на пушистый персидский ковер, как крохотные ручонки мамы сначала разгладили снизу юбку, а затем поправили жемчужное ожерелье на груди.

– Надеюсь, с ней ничего страшного?
– заботливо осведомился Фредди. Я растрогалась почти до слез.

– Она здорова как бык, - выпалила я.
– Просто ей тоже хочется заполучить от вас "поцелуй жизни".

– Ничего подобного!
– послышался с пола возмущенный возглас.

– Тогда встань сама, мама.

Мама присела и взбила волосы на затылке.
– Порой ты меня удивляешь, Абби, - начала она, свирепо сверкая глазами.
– Поразительно безапелляционное заявление.

Я уже хотела напомнить ей, кто меня всему научил, когда громкий вой сирены и визг тормозов возвестили о прибытии "скорой". Я метнулась к дверям, чтобы встретить санитаров. Когда я обернулась, Фредди уже и след простыл.

За манипуляциями рок-хиллских санитаров, ей-богу, стоит понаблюдать. В мгновение ока они присобачили Присциллу Хант к аппарату искусственного дыхания и погрузили ее в реанимобиль. Без сомнения, у нее обширный инфаркт, так они высказались. И присовокупили, что женщины от инфаркта миокарда отдают концы ничуть не реже мужчин. Но в данном случае мы можем не волноваться - о здоровье Присциллы Хант позаботятся не где-нибудь, а в Пьедмонтском медицинском центре, где только что открыли новое отделение кардиологии. И еще ей, конечно, повезло, что в роковую минуту рядом оказались такие преданные и умелые подруги.

Полицейские Рок-Хилла держались с нами подчеркнуто вежливо. Они клятвенно заверили маму, что ее боливийское мерло не имеет к случившемуся ни малейшего отношения. Бутылка стояла на кухонном столе, до сих пор не откупоренная. Они даже предложили отвезти нас к маме домой, но необходимости в этом не было, и мы управились сами. Поужинали тем, что осталось с обеда, а заодно разгадали кроссворд в "Обсервере". Я уже пожелала маме спокойной ночи и направилась к двери, когда вдруг позвонили из полиции и предложили приехать к ним, в участок. У следователя, дескать, возникли кое-какие вопросы, уладить которые желательно сразу, не откладывая в долгий ящик.