Чтение онлайн

Оставалось смириться: брать дочку на выходные и праздники, проводить с ней отпуск - на море, пока не грянули необратимые перемены, а когда грянули - на старенькой даче. Но все было не то, не то! Остро чувствовала Таня, что мама с Сашкой - единое целое, а она - одна. Но тут, как чудо, посланное с небес, возник в ее жизни Женя.

– Але, малыш! Ты как?

– На три с минусом, - печально созналась Таня.

– Родная, не надо!
– взмолился Женя.
– Ну что же делать, раз так все сложилось?

– Мы шесть лет вместе, - неловко попыталась объяснить свою тоску Таня.

– Да, уже шесть, - задумчиво подтвердил Женя.

– Так тяжело...
– вздохнула Таня.

– Но почему, почему?
– закричал в трубку Женя.
– Я звоню тебе каждый день - утром и вечером, мы видимся каждую неделю, а то и чаще! Разве ты чувствуешь себя одинокой?

– Иногда.

– Иногда!
– Теперь он уже возмущался.
– Сколько женщин хотело бы оказаться на твоем месте!

– Я знаю, - призналась Таня.
– Но когда я прихожу с работы, а дома темно и пусто...

– Чем отыскивать минусы, - не слушая ее, торопился выкричать свое Женя, - ты лучше порадуйся, что пришла любовь! Любовь пришла, дуреха! Да, трудная, но любовь... Может, стоит все-таки взять Сашу?
– помолчав, осторожно предложил он, хотя мысль о Саше пугала: станет еще сложнее, где тогда они будут встречаться? Но ведь Таня страдает, его Таня страдает, и он должен помочь хотя бы советом!

– Что значит "взять"?
– возразила Таня.
– Она не вещь, не предмет. У нее там друзья, школа, любимая бабушка. И она в седьмом классе! Знаешь, какая у них программа? Именно в этой школе и в этом классе. Нам такая не снилась! Это ведь не наши с тобой времена, когда было все одинаково, и то не везде. А уж теперь-то... А мама? Она умрет с тоски, если отнять у нее внучку или ее пациентов...

Все это обсуждалось уже не раз, и выхода, казалось, не было.

– Милая моя, дорогая! Ну хочешь, я приеду прямо сейчас? Хочешь, поедем к вам вместе?

Но Таня уже опомнилась.

– Не надо, - сказала она.
– Не надо, Женечка. Я побуду с ними весь день, а в семь позвони, встретимся. Я тебя очень люблю.

Она повесила трубку, но телефон сразу зазвонил снова.

– И я, я тоже, безумно!
– быстро-быстро, задыхаясь, словно от бега, заговорил Женя.
– Спасибо, родная, за эти слова: я бы места себе не нашел, не дожил бы до нашей встречи! Позвоню ровно в семь.

2

Что такое судьба? Это когда два человека с разных концов Москвы в душный июльский вечер едут каждый по своим делам в Ленинку - Женя в третий научный зал, Таня в зал периодики, чтобы посмотреть свежие поступления, а их ждет встреча, которая все в жизни переиначивает.

Часа через два оба делают небольшой перерыв, идут, опять-таки каждый сам по себе, в буфет - он же вот-вот закроется - и оказываются случайно за одним, круглым и высоким, столиком - со своими подносами, хлебом, сардельками, коричневатой бурдой, нахально именуемой "кофе".

Оба навсегда запомнили этот долгий и жаркий вечер.

Женя искоса поглядывал на стоящую напротив женщину. Опустив глаза, она старательно пилила огромным тупым ножом хилую, сморщенную сардельку. Длинные, густые ресницы, брови вразлет, высокий лоб, легкий загар, черные и блестящие волосы, нежная, без единой морщинки, шея в вырезе ослепительно белой кофточки. Вот она подняла наконец глаза, и у Жени на миг замерло сердце: какая красивая! Глаза цвета морской волны смотрели серьезно и даже строго, и была в них какая-то тайна - печаль, а может быть, след страдания - или все это он придумал?

– Распилили?
– улыбнулся незнакомке Женя и показал своим, таким же тупым и огромным ножом на сардельку.

– И почему в библиотеках всегда так скверно кормят?
– подумала вслух незнакомка.

– А чтобы не отвлекались!
– обрадовался, что не отвергнут, Женя. Пришли грызть гранит науки - значит, грызите! А вон на том столике вроде горчица. Хотите?

Не дожидаясь ответа, он бросился к дальнему столику, где ждало его горькое разочарование: в белой плошке на донышке желтело что-то похожее на высохшую замазку. Возможно, в прошлом это было горчицей.

– Не везет, - весело сказал Женя, показывая баночку незнакомке. Можно, конечно, рискнуть, так ведь не отколупаешь...

Слово выдалось какое-то неудачное: так или не так говорится? Женя испугался: вдруг она подумает, что он дурак, и вообще, пока он носился туда-сюда, незнакомка с сарделькой уже расправилась. "Сейчас уйдет! Где ее тогда отыскать?
– испугался Женя и, глотнув холодного кофе - горло непроизвольно сжалось, - отложил вилку и нож.
– Что бы еще сказать?"

– Какая жара... Правда?

Незнакомка молча кивнула, взялась за поднос.

– Давайте я отнесу, - заторопился Женя.
– Вы только не уходите! вырвалось у него.

"Странный какой, - подумала Таня рассеянно.
– И глаза какие-то перепуганные..." Женя даже вспотел под ее удивленным взглядом.

– Не уходите, - повторил он тихо.
– Я только отнесу подносы.

– Да вы не волнуйтесь, - сжалилась над ним Таня.
– Я подожду.

Женя торопливо сложил оба подноса вместе, поставил все на верхний поднос, оттащил подносы в дальний угол, грохнул на столик, для них предназначенный, и мигом вернулся к Тане. Она уже отошла от стола, и теперь он видел ее всю, сверху донизу - от гладких, блестящих волос до пышной юбки и изящных открытых туфелек. "Господи, какая красивая!" - снова подумал он и, робея, приблизился к Тане.

– Я - Женя, - сказал он.
– Историк.

Ему великодушно протянули руку. Пожатие оказалось неожиданно крепким.

– А я - Таня.
– Редкой красоты глаза смотрели по-прежнему снисходительно.
– Врач.

– Врач - и в библиотеке?
– наивно удивился Женя.

– А если кто-нибудь отравится в этом буфете?

Впервые она улыбнулась.

– Нет, серьезно!

– Разве наука - это только история?
– Какая у нее улыбка!
– А вообще вы правы: медицина не очень наука, скорее, сродни колдовству.

– Вы, случайно, не экстрасенс?
– встревожился Женя.

– Нет, что вы, - успокоила его Таня.
– Я кардиолог.

– Терпеть не могу экстрасенсов!
– признался Женя.

– Я - тоже, - согласилась с ним Таня.
– Они теперь в моде, и сколько же от них вреда, сколько горя, вы даже не представляете! Люди тратят последние деньги, надеются, ждут, упускают время. Главное - время!

Они уже поднялись к широкой мраморной лестнице. Периодика была внизу, справа, третий научный зал - за антресолями.