Чтение онлайн

– Давно это у вас?
– спросила Таня.

– Недавно, - тихо ответила женщина.

– Как - недавно?
– Безучастность пациентки тревожила, раздражала. Неделя, месяц, год?

– С месяц.

Таня заглянула в карточку.

– Вот что, Тамара Петровна. Так у нас с вами ничего не получится. Кардиограмма приличная, пульс четкий. Что-то случилось?

– Меня уволили.

Слезы хлынули так внезапно, что Таня и Ниночка, медсестра, растерялись. Впрочем, Ниночка тут же опомнилась, накапала корвалолу. Слава Богу, в отличие от вздорожавшего валокордина он пока был доступен.

– Пейте, пейте, выпейте сразу...

– Тридцать лет стажа!
– рыдала женщина.
– Грамоты, благодарности, премии и... уволили...

Таня с облегчением перевела дух: так вот оно что! Нет органики, ну и ладно. Она дала женщине выплакаться - пусть поплачет, ей станет легче, тем более что в коридоре никто не отсвечивал, - а потом встала, подошла к больной, положила на плечо руку.

– Тамара Петровна, - сказала тихо.
– Это горюшко - не горе. Что-нибудь, да найдется. Надо только взять себя в руки. Сегодня в больнице я смотрела одного пациента. Вот где горе-то настоящее.

Оказывается, она все думала о том старике - где-то там, в подсознании, для себя незаметно. Мудрые советы мамы впрок не пошли.

– Кому я нужна, пенсионерка?
– всхлипывала женщина.

– Еще как понадобитесь!
– обнадежила ее Таня.
– Если, конечно, возьмете себя в руки. А вот если решите, что старая и больная, тогда, конечно! Поймите, ничего серьезного у вас нет. Понервничали и расстроились. А ЭХО все-таки сделайте.

– До свидания, доктор. Спасибо!

– Всего доброго. До свидания. Вы тоже идите, Ниночка, у меня тут...

Ничего толкового не придумав, а потому не закончив фразы, Таня уткнулась в бумаги. Ниночка упорхнула, как птичка, улетучилась моментально, и Таня с облегчением спрятала бумаги в стол. "Все! Надо привести себя в порядок". Она вынула зеркальце, попудрилась, подмазала губы помадой, щеточкой с черной тушью провела по ресницам. Эх, жаль, давно нет духов: хорошие не по карману, а дешевка - зачем? "Что он там говорил про мои волосы?" Таня, изогнувшись, умудрилась понюхать длинную прядь. "Подумаешь, - пожала она плечом.
– Ничего особенного!" Но она лукавила: волосы в самом деле пахли приятно, и это был их природный запах. К тому же, встав пораньше, Таня вымыла голову ароматным шампунем - тем самым, розовым, чей запах прельстил накануне Женю. "Не придет - так и буду, как дура, ходить с чистыми волосами", - хмыкнула Таня и, посидев еще минут двадцать, решилась наконец выйти из кабинета.

Почему она так робеет? Ну не придет, так и ладно! "Это все, матушка, из-за отсутствия практики, - упрекнула себя Таня.
– Когда в последний раз ходила ты на свидание? Уж и не вспомнить..." Таня все замедляла и замедляла шаг, готовя себя к неизбежному: никакого Жени у дверей поликлиники, конечно же, нет.

– Таня! А я все боялся, что вас пропустил!
– Он ринулся ей навстречу, старомодно прижал ее руку к губам.
– А почему так поздно?

– Больные...

Не могла же она признаться, что сидела в пустом кабинете и тянула время? Он взял из ее рук тяжелую сумку.

– Завтра еду к своим, на дачу, - объяснила Таня.

Женя весь подобрался.

– Свои - это кто?

– Мама и дочка.

Женя остановился и остановил Таню, обнял, не выпуская сумки из рук, прижал к себе.

– Что вы, - шепнула Таня.
– Это же мой район, здесь мои больные.

– А разве врачу нельзя целоваться?
– пробормотал Женя и тихонечко поцеловал Таню.

Но и от этого осторожного поцелуя поплыло все вокруг. "Что со мной? растерянно подумала Таня.
– Ведь нельзя же так, сразу..." Она оторвалась от Жени, быстро пошла вперед. Не спрашивая ни о чем, он догнал ее, взял под руку, и они пошли вместе. Он не смел поверить себе - неужели Таня ведет его домой?
– он досадовал на себя, что явился, болван, без цветов, без конфет и шампанского, - но он же не знал ничего!
– боялся неосторожным словом или движением остановить Таню, что-то разрушить, и поэтому шел молча, изредка поглядывая на Таню. Но она на него не смотрела и, казалось, о чем-то думала. У подъезда остановилась, вынула ключи из сумочки.

– Вы меня, случайно, не убьете?
– как-то слишком серьезно для шутки спросила она.

– Насмотрелись ужастиков?
– улыбнулся Женя.
– Телевизионщики у нас что-то совсем озверели... Нет, не убью, честное пионерское!

– Тогда входите. Будем пить чай.

Значит, на кухню. Оно и к лучшему: можно не снимать, как это принято в Москве, обувь. Невозможно - в тапочках на свидании!

Женя сидел на табурете и смотрел, как Таня ставит на плиту чайник, режет хлеб, сыр, колбасу. Ладно, он будет покорно пить чай и съест что-нибудь, лишь бы она успокоилась, не нервничала, не боялась его! И вдруг ему показалось, что будет чудовищной, непоправимой ошибкой, если он сейчас же, сию минуту не сделает первого шага. Ведь он мужчина - какой уж там чай!

– Таня!
– Женя встал. Его шатало от волнения, у него дрожали руки. Танечка!

Она стремительно повернулась к нему, и он увидел, как вспыхнуло от радости ее лицо.

– Я знаю, что так не принято, - бормотал он, целуя ее волосы, расстегивая одеревеневшими пальцами пуговицы на блузке, - но я не могу, и не надо...

Кровь болезненно пульсировала в затылке, казалось, вот-вот он потеряет сознание, в то же время Женя четко сознавал, что нужно делать. Одним движением он разложил диван, накинул поданную Таней простыню, бросил в изголовье подушку, подумал обо всем, о чем следовало думать, - даже о том, чтобы вовремя выйти из Тани.

– Сегодня можно было бы до конца, - шепнула она.

– Да?
– возликовал Женя.
– Сейчас, сейчас...

Таня, приподнявшись на локте, лукаво заглянула ему в глаза, и от этого взгляда больших зеленоватых глаз мгновенно и бурно снова восстала его плоть. Какая, оказывается, в нем сила и мощь! Как он жаждет эту женщину! Она ни о чем никогда не пожалеет!

На этот раз они были вместе долго и нежно, ласково и почти спокойно.

– Господи, как хорошо!
– сказали они вместе, с совершенно одинаковой интонацией.

– Представляю, что ты обо мне думаешь, - положила голову ему на плечо Таня.

– Нет, не представляешь, - обнял ее Женя.
– Да я ничего и не думаю, только чувствую.

– И что же ты чувствуешь?

– Счастье. Любовь.

– Так не бывает. Мы ведь едва знакомы.

– Да.
– Женя осторожно касался ее волос, легкими поцелуями покрывал лицо.
– Я тоже когда-то так думал.

– Когда?

– Давно. До встречи с тобой. Знаешь, ведь я не верил в любовь с первого взгляда, - смущенно признался он.
– Считал, выдумки.

– И я!
– воскликнула Таня.
– Я тоже! Да и теперь - не смею себе признаться. Может, нам только кажется?

– Нет, не говори так!
– Женя опустился на Таню, заглянул ей в лицо. Можно? Ты не устала?

– Нет, не устала, - шепотом ответила Таня и послушно раздвинула ноги.

Если б он только знал, как она безудержно счастлива! Запах мужчины она его сразу вспомнила, - его сокровенная суть, заполнившая ее до краев, руки, так бережно касающиеся ее груди...

– Ты меня теперь не прогонишь?
– спросил он, когда где-то там, за стеной, часы пробили двенадцать.
– Может, ты хочешь, чтобы я уехал?