Чтение онлайн

Женя заснул таким счастливым, каким не был, казалось ему, никогда. Всю ночь он чувствовал это небывалое счастье. И счастливым проснулся.

3

– В данном конкретном случае шунтирование опасно, - сказала Таня.

Они закончили уже обход и теперь сидели, сбившись тесной стайкой, в маленьком кабинете главного.

– Почему?
– осмелилась возразить лечащий врач.

– Упущено время, - вздохнула Таня.
– Сосуды никуда не годятся. И возраст... Впрочем, решат, естественно, в центре. Надо отправлять, и побыстрее.

– У пациента нет денег, - сообщил главный.
– Об этом мы уже говорили.

Таня нахмурилась: все чаще слышала она эти возмутительные слова. Но ведь пациент москвич, и у него есть полис! Должны вроде бесплатно! Вот именно - "вроде"... О чем только думают власти? Ведь это жизненно важно! Это же не подтяжка кожи молодящихся дам!

– О власти, - ответил на ее раздраженный вопрос главный.
– Только о власти они и думают.

Таня тряхнула головой, стараясь не видеть перед собой бледное, в глубоких морщинах лицо, испуганный, какой-то детский взгляд.

– Доктор, я боюсь, - шепнул старик, когда она, наклонившись, стала считать его неровный, захлебывающийся, слабый пульс.

Таня строго взглянула на старика - нашел для бесед время!
– и он испуганно смолк.

– Чего боитесь?
– спросила она потом.

– Не знаю...

Таня кивнула. Беспричинный сердечный страх... Этому учили еще в институте, а они, дурачки, не очень-то понимали: как это - беспричинный?

– Нет, причина, конечно, есть...
– объясняли преподаватели.

Удивительный орган - сердце. Сколько ни изучай, останется все равно тайной. А как работает, подчиняясь таинственному внутреннему закону! Открываются-закрываются клапаны, насыщая мозг кислородом; регулируются все процессы в человеческом теле. И все-таки, что бы там ни говорили, этот комок мышц еще и вместилище наших эмоций. Хотя ей, врачу-кардиологу, думать так не положено.

– Все свободны, - объявил главный.

Таня вышла из кабинета и, поразмыслив, снова пошла в палату.

Палата уже жила своей обычной жизнью: кто ел, кто читал, двое азартно спорили, размахивая друг у друга перед носом газетами разных, как видимо, направлений. И только ее старик лежал безучастно - то ли дремал, то ли думал о чем-то. А может быть, что-нибудь вспоминал - старики часто вспоминают далекое прошлое: им оно ближе.

– Дайте-ка я еще разок на вас погляжу, - села на край постели Таня и вынула из кармана бесценный свой стетоскоп, мамин подарок, привезенный из Англии, когда Таня окончательно решила идти в кардиологи.
– Дышите, не дышите... Вдохните, задержите дыхание...

Она вслушивалась в биение надеявшегося на нее сердца, а старик, с лицом бледным, как сама смерть, послушно вдыхал-выдыхал, не сводя с Тани робких, молящих глаз.

Мертвая тишина стояла в палате. Даже главный книгочей - долговязый студент, не расстававшийся днем и ночью с книгой, - дочитав страницу, тихонько положил книгу на одеяло, не решаясь перевернуть страницу. Кардиограммы, ЭХО, холдинговое монеторирование - все это великолепно, прекрасно, но Таня, как и ее мать, свято верила в ухо врача. "Н-да, плохи наши дела", - снова подумала Таня и встала.

– Что ж, хорошо!
– бодро сказала она.
– Очень даже неплохо. И не нужно бояться, - добавила, улыбаясь.
– Совершенно нечего бояться, честное слово.

– А они говорят - операция, - прошептал старик, медленно шевеля синими губами.

– Да какая это операция, - небрежно сказала Таня.
– Так, пустяки.

И вышла, ощущая себя безнадежной лгуньей. Вон в Америке, например, всем говорят правду. Так то в Америке...

– Надо добиваться, Сергей Иванович, - вошла она в кабинет главного.

– Так вы ж говорите - опасно, - напомнил он.

– Опасно... Но шансы есть. А так - точно умрет, - жестко сказала Таня.
– Я не Господь Бог, конечно, но картина такая ясная... Не понимаю! Ведь у него есть полис!

Главный болезненно сморщился.

– Ах, Танечка, вы же знаете...

– Знаю, знаю, - нетерпеливо перебила Таня.
– Как что серьезное, так за деньги, даже если руки - бесплатно. На материалы, лекарства... Но добиться все-таки можно.

– Так я вот и добиваюсь, - указал главный глазами на телефон.
– Начал обзвон. Заключение подписали?

– А как же! До среды, Сергей Иванович.

– До среды.

– А он, случайно, не фронтовик?
– с надеждой спросила Таня, уже взявшись за ручку двери.

– Случайно - нет, - сердито ответил главный, набирая номер.

Таня вышла на улицу - жаркую, как духовка. "К такому сердцу еще и жара..." Это была последняя мысль о старике с посиневшими от сердечной недостаточности губами. "Забудь!" - приказала себе Таня и забыла: еще в студенчестве научилась переключаться.

– Делай для больных максимум, - учила мама.
– А вышла за порог забудь. Иначе надолго тебя не хватит.

– Хорошо, что у меня вечерний прием, - подумала вслух Таня, и пузатый дядька в голубой тенниске, поглощавший у огромной цистерны пиво, поперхнулся и уставился на нее в изумлении.

– Что - жарко?
– с сочувствием спросил он. Пот крупными каплями катился по багровым щекам.
– Пивка желаете?
– И щедро протянул стеклянную кружку, предварительно обтерев края грязной ладонью.

– Не употребляю, - улыбнулась Таня и прошла мимо.

– А напрасно!
– добродушно хохотнул толстяк вслед.

Больница, поликлиника и ее дом были, считай, рядом. Удобство неслыханное для мегаполиса! По дороге Таня зашла в магазин, купила кое-что из продуктов, для дачи. Несмотря на новые, изобильные времена, кур приходилось все-таки возить из Москвы. "Как там Сашка? И мама? Хорошо, что они за городом! А этот Женя... Придет или нет? В такую жару... Из такого далека..." Она вдруг ясно увидела перед собой вчерашнего Женю и на мгновение даже остановилась. Карие растерянные глаза, седые волоски выбиваются из-под воротника рубахи... Как он поцеловал ее - там, на Арбате, а не когда струсил и отступил... Конечно, придет. Не может быть, чтобы не пришел. Она этого просто не вынесет!

Прием в поликлинике был почти отдыхом, с больницей, разумеется, не сравнить. Старые, со стажем, сердечники разъехались кто куда, а то и просто сидели дома, принимая по схеме лекарства. Да и кто потащится к кардиологу в такую жару? Себе дороже. Так что Таня, можно сказать, бездельничала. Интересной оказалась только одна больная, и Таня провозилась с ней довольно долго: отправила на кардиограмму, записала на ЭХО, отыскав у доктора Брагина свободное место, долго думала над ее перебоями, долго слушала - в покое и под нагрузкой. Женщина подчинялась молча и безучастно.