Чтение онлайн

– А полис?
– не отставал Денис.

– И полис здесь, не беспокойся.

"Чего это они?
– весело удивился Пал Палыч.
– И при чем тут моя монография? Ладно, потом спрошу". Но, конечно, он не спросил, потому что проехал зачем-то на красный свет и пришлось объясняться с гаишником, и мысли его приняли направление совсем иное, типичное для водителей всех рангов и возрастов, ведущих постоянную, изнурительную, заранее проигранную войну с ГАИ, и какая уж тут монография! Тем более что он действительно ее почти дописал.

2

Ко всему привыкает это удивительное существо - человек. И, что странно, привыкает довольно быстро. Через два дня Лера обжилась в палате так, будто жила здесь вечно. Она приготовила довольно внушительный список того, что следовало еще принести - всякие совершенно необходимые мелочи, говорила оживленно и бодро, хотя и задыхалась немного, сокрушалась, что выписывают в преддверии Нового года соседок, с которыми, как все женщины, успела за два дня подружиться, а других - Новый же год!
– вряд ли положат, если только не привезут по "скорой". А тут еще карантин по гриппу, который вот-вот, говорят, начнется.

– Не тот, которого ждут в феврале, а другой, тоже вредный, - объясняла она Жене.
– Так что придется тебе, Женюш, стоять в очереди у окошка, передавать передачки, как заключенной.

– А ты? Может, на Новый год отпустят?
– осторожно спросил Женя.

Он сидел на табурете рядом с кроватью и смотрел на Леру. Как-то все-таки она изменилась, хотя он не мог бы толком сказать, в чем именно. Побледнела без воздуха? Да. Но не только. Совсем не подкрашена? И это тоже...

– Что ты меня рассматриваешь?
– неожиданно спросила Лера.
– Совсем не нравлюсь?

– Не говори глупости, - хмуро улыбнулся Женя.
– Лучше придумай, что еще принести.

– Там все записано.

– Я имею в виду какие-нибудь, может, деликатесы.

– Деликатесы...
– с усмешкой протянула Лера и покачала насмешливо головой.
– Да у меня их полна тумбочка: вчера приходили Денис с Людой. Славная девочка... Да, кстати, - Лера открыла тумбочку, вытащила узкую белую коробочку.
– Это - духи, врачу, Людочка говорит, самые модные, дорогие: шестьсот рублей!
– Женя про себя ахнул.
– Славная девочка, растроганно повторила Лера.
– А красную рыбу свою забери: соленого мне нельзя.
– Лера, помолчав, вздохнула.
– Новый год... Новое тысячелетие... А я, как курица, здесь, в больнице. Не отпускают! Возмутились даже: "В вашем состоянии..." Какое уж такое там состояние?

– Ничего, - взял ее руку в свои Женя.
– Выпишешься и отпразднуем в январе, двадцать четвертого, по восточному календарю. А может, и раньше больше двадцати дней теперь ведь не держат.

– Держат, только за деньги, - возразила Лера.
– У нас с тобой таких нет.

– Надо будет - достану, - нахмурился Женя и пошел к Светлане Васильевне, лечащему врачу.

– Про духи не забудь, - шепнула, когда он наклонился ее поцеловать, Лера.

Светлана Васильевна, молодая, хорошенькая, в перетянутом на талии накрахмаленном белом халатике, сидела в жарко натопленном кабинете и что-то писала.

– Воронова?
– переспросила она, вскинув длинные, накрашенные ресницы.
– А вы кто будете?

– Муж, - солидно откланялся Женя.

– Муж? Хорошо, - почему-то одобрительно сказала доктор и, помолчав, заговорила быстро и без эмоций.
– Окончательный диагноз ставить пока что рано, но динамика отрицательная...

– А что это значит?
– испугался Женя.

Доктор вздохнула.

– Ну, нет улучшения. Напротив... Завтра поставим капельницу. Возможно, переведем в реанимацию.

Женя от ужаса потерял голос. Легкая досада промелькнула на хорошеньком личике Светланы Васильевны.

– Ничего особенного, - терпеливо принялась объяснять она очевидное. Так положено, когда динамика отрицательная. Там у нас специальный пост, сестры поопытней. Ей там будет лучше, поверьте.

Но чем спокойнее она говорила, тем больше пугался Женя. Ее слова звучали как бы издалека: "Изношенные сосуды... общая тревожная ситуация... аритмия... барокардия..."

– Это еще что за зверь?
– встрепенулся Женя.

– Это когда ритм сокращений редкий, - объяснила Светлана Васильевна.

– Всегда была тахикардия, - растерянно пробормотал Женя.

– То-то и оно, - задумалась Светлана Васильевна, постукивая по столу карандашиком.

Женя тут же воспользовался паузой: щелкнул замком, открыл портфель, вытащил белую коробочку.

– Это вам. С Новым годом!

– Спасибо, - равнодушно бросила в ответ Светлана Васильевна и, едва взглянув на коробочку, сунула ее в ящик стола.
– Кстати, жену вашу на праздники - вы уже знаете?
– мы не отпускаем.
– Доктор строго взглянула на Женю, давая понять, что духи духами...

– Лера сказала, у вас карантин, - согласно кивнул Женя.

– Карантин, да. Но все мы люди...

– Так отпустите!

Что-то Женя совсем запутался.

– Нет, вы не поняли, - покачала хорошенькой головкой докторша.
– Как раз ей - нельзя...
– Она помолчала, постукивая о стол карандашиком - такая у нее была, видно, привычка. Женя со страхом ждал.
– По показаниям. Этого-то он и боялся.
– Так что ни на какие уговоры, пожалуйста, не поддавайтесь.

Светлана Васильевна взглянула на Женю очень строго.

– Да она и не уговаривает, - печально сказал Женя.

– А потому что все понимает, - уважительно заметила Светлана Васильевна.
– Овчинка выделки не стоит... Даже если овчинка - такой Новый год, как этот. Все равно не стоит...

– Чего?
– не понял Женя.

– Здоровья, - просто ответила Светлана Васильевна и встала, давая понять, что прием закончен.

Как хотелось Жене поговорить о Лерином состоянии с Таней! Но что-то его удерживало. Может быть, щепетильность? Или опять-таки - стыд? Жена в больнице, а он... И потом - что нового может сказать Таня? Лечащий врач в общем ему объяснила, только он все равно ничего толком не понял. Если сделали кардиограмму, взяли всякие там анализы, то почему нет диагноза? Если "динамика отрицательная", то почему тянут с капельницей? И какая такая динамика за два дня? Наверное, нужно было кому-нибудь дать денег? Никакие не духи доктору, а деньги - тому, от которого все зависит. Но кому? Той же врачихе? Завотделением? Главврачу? Лера велела - духи. Подумать только духи за шестьсот! Женя и не знал, что такие есть цены.

– А знаешь, - похвасталась Лера, - в придачу к духам фирма преподнесла шампанское, Люда сказала!

– Еще бы, - фыркнул Женя.
– Небось одна Люда у них и была.

– Нет, - возразила Лера.
– Людочка говорит, покупали.

И Женя почувствовал себя нищим.

Теперь он ехал в метро и думал обо всем сразу: о Лере, об избалованной, красивой врачихе, о сыне, который теперь все знает - ну, положим, не знает, догадывается... Как всегда, незаметно и неизменно, стал думать о Тане. Ну вот, свершилось, сбылось: Новый год они будут встречать вместе, и раз для Тани это так важно, станет важным и для него. И даже подарок для нее он придумал: трехтомник Георгия Иванова - роскошный, бесценный; эмигрант же, не издавался с двадцатых годов. Таня любит стихи и оценит подарок.