Чтение онлайн

– Хочешь, останься!
– приветливо предложила Таня, не замечая его досады и справедливого негодования.
– Все в холодильнике. А я побежала. Мои старушки ведь приходят пораньше. Сидят, сердешные, и ждут.

Тут только Женя увидел оставленную ему записку. Машинально прочел. Ничего интересного в записке не было: она повторяла только что сказанное.

– Какие старушки?
– хмуро спросил Женя.

– Седенькие, - улыбнулась Таня.
– Приходят за час до приема и ждут. А всего-то надо им, что рецепты.

– А настоящие больные у тебя есть?
– раздражаясь, спросил Женя.

– Есть и настоящие, - не обиделась Таня.
– Но старушки всегда впереди.

– Делать им нечего!

Не заметить его раздражения было уже невозможно, и Таня бросила на Женю быстрый, внимательный взгляд.

– Очень они одиноки, - вздохнула она.
– Никому не нужны. И здоровье их больше никого не волнует. Так хоть доктору, мне то есть, пожалуются.

– Почему же они никому не нужны?
– все равно продолжал раздражаться Женя.
– А дети, внуки?

– Дети сами нуждаются в помощи.
– Таня подкрасила губы, знакомым движением махнула кисточкой у ресниц.
– А внуков они давно вынянчили, те и забыли... Такие дела... Ну, я пошла. Дверь захлопнешь?

Женя проводил Таню в прихожую, подождал, пока натянет она сапожки, подал шубку. И тут только заметил брошенный им пакет.

– А я принес всякие сласти, - печально сказал он.

– Ничего, съедим!
– обнадежила его Таня.
– Пока!

И исчезла.

Тому, кто ушел, всегда легче, чем тому, кто остался. Таня уже привычно думала о больных, подыскивала аргументы для очередного разговора с главным - что-то Сережка совсем стал нервным, - планировала поездку к маме, а Женя все обижался, печалился и скучал. Зачем-то снова улегся в постель, ткнулся носом в подушку - она хранила еще аромат волос Тани - и закрыл глаза. А ведь ему давно пора бежать в институт - тем более что в два начинался распоследний в этом году Ученый совет, защищался под занавес Димка из их сектора, и Женя был его оппонентом. А кроме того, надо связаться с сыном - как там дела?
– хотя нет, еще рано... Мысли текли медленно и лениво, не хотелось ни вставать, ни одеваться, ни даже пить кофе, а хотелось лежать так весь день и ждать Таню. "Потому что мне ее всегда не хватает", - подумал Женя и испугался этой физической от нее зависимости. Страх вызвал чувство естественного мужского протеста, а от него ведь рукой подать до самой настоящей ненависти. Впрочем, Женя об этом еще не догадывался.

"Все, встаю!
– велел себе Женя, взглянул на часы и заторопился. Нельзя, чтобы волновался Димка!" Он быстро встал, заправил постель, умылся - "Уже оброс! Черт знает что: ведь вечером брился!" - хлебнул на кухне остывшего чаю - второй раз за утро, - снова вошел в комнату. Яркое солнце заливало ее - на улице, видно, похолодало, - и такой обжитой и уютной была эта комната, где все еще дышало счастьем, что на мгновение показалось просто невозможным уйти.

Женя окинул их обжитое прибежище прощальным взглядом и поехал на работу.

* * *

Защита - всегда событие, даже если институт еле дышит, правительству на всю науку - чохом!
– плевать, а народ и вовсе не понимает, на кой хрен нужны все эти диссертации? Интеллигенция уже давно не оправдывается, на мнение народа махнула рукой.

А Димка-то, сильно пьющий, несобранный, постоянно теряющий то паркеровскую ручку, то записную книжку, то кошелек, работу представил, как все от него и ждали, очень достойную, много выше по уровню кандидатской и пожалуй что докторскую. Так что Женька товарищем своим гордился, и шары в корзине все до единого были, естественно, белые, и хвалили все Димку наперебой - ну да он, как всегда, никого особенно и не слушал, нетерпеливо стремясь к им же организованной, честно заслуженной выпивке.

Что-то уже новогоднее было и в защите, и в обмывании ее в буфете, и в общей, давно забытой праздничной атмосфере. Может быть, потому, что героем дня был общий любимец, признанный талант и прекрасный парень? Вот если бы еще не пил! Но так на Руси не бывает.

Улучив минуту, Женя взял у вахтерши ключ, зашел к себе в сектор и позвонил Тане.

– Ой, это ты?
– обрадовалась она.
– А я только вошла.

– Почему так поздно?
– покачиваясь у стола, строго спросил Женя.

– Спорила с Сергеем.

– С каким еще Сергеем?

– Который Иванович, - засмеялась Таня.
– А ты что, выпил?
– наконец-то догадалась она.

– А как же!
– с удовольствием признался Женя.
– Димка же защитился!

– Ах да, - вспомнила Таня.
– И как?

– Ве-ли-ко-леп-но!
– с некоторым трудом выговорил длинное слово Женя.
– Ни одного черного шара!

– А как выступал его оппонент?
– лукаво поинтересовалась Таня.

– Зал визжал от восторга!
– нахально заявил Женя и сказал главное то, для чего звонил: - Я очень тебя люблю. А ты?

– И я.

– А сама сбежала...

Таня вздохнула.

– Чего молчишь?

– Так ведь больные...

– Тогда до завтра.

– До завтра.

– Я тебя ужасно люблю!

Ему хотелось повторять это снова и снова. И вовсе он не был пьян. Нет, конечно! Просто вино обострило чувства. Как там в рекламе? "Мы стали чувствовать острее..." А главное - он не отошел еще от их общего утра, столь редкого в его с Таней жизни.

– Я знаю, - счастливо сказала Таня.
– Ты не очень обращай внимание, когда я печалюсь, договорились?

– Договорились...
– У Жени вдруг сжало горло, и так стало жаль Таню и почему-то себя, что комната поплыла перед глазами.
– Нервы ни к черту, пробормотал он и вытер глаза рукой.

– Ты мне так дорог, так невозможно дорог, - торопливо говорила Таня. И я все время чувствую, что не одна. Это ведь очень важно! Ну, давай, вешай трубку, а то я расплачусь.

– Сначала ты.

– Нет, ты.

– Хорошо.

Женя повесил трубку и тут только заметил стул. Он сел на него, посидел немного, потом встал, погасил свет, запер дверь, отдал вахтерше ключ и, стараясь никому не попадаться на глаза, выскользнул из института.

4

– Кто там? Наши все дома.

– Надя...
– совершенно растерялся Женя.
– Какими судьбами?

Он стоял на резиновом коврике, с шапкой в руке, как гость в собственном доме, и смотрел на улыбающуюся, в облегающем бордовом костюмчике, в каких-то тапочках с помпончиками Надю.

– А мы из больницы.

За Надиной спиной вырос Денис.

– Представляешь, встретились у окошка, где передачи, - торопилась объяснить, видя несомненную оторопь хозяина, Надя.
– Ну, я, конечно, проникла к Лерке. Подумаешь, карантин!
– Она по-девчоночьи фыркнула, но сразу же посерьезнела.
– Лерка так побледнела, так побледнела! Что же ты стоишь, раздевайся!

– Спасибо, - машинально ответил Женя и снял куртку.

– Заходи, заходи, - гостеприимно приглашала Надя.
– Я вам кое-что приготовила.

Тут только Женя заметил Лерин на ней фартук. "А тапки? Откуда тапки?" - спросил он себя, не очень-то понимая, почему это так его раздражает.

– Видишь, я и тапки с собой взяла.
– Надя будто прочла его мысли.
– И белый халат! А Димка, пока я бегала к Лере, покараулил мое пальто. Да это вообще не трудно, я тебя научу.

Она говорила уверенно, быстро. Черные глаза поблескивали, как антрациты. Ловкие руки вынимали тарелки и вилки, резали хлеб, накладывали в тарелки рагу.