Чтение онлайн

– Такой не бросит, - решила наконец Софья Семеновна.
– Будет тянуть до конца.

И все с ней согласились - глаз у медиков ох как наметан.

Как выдраили они квартиру - Денис и Женя! Все перемыли, перетерли, все, что можно, пропылесосили. Надя испекла огромный пирог с черникой замороженная влажным, нежарким летом, она пролежала в морозилке почти что год и дождалась-таки своего часа! Люда притащила, как всегда, домашние соленья-варенья. В суете, хлопотах, радостном возбуждении все словно забыли, что привозят в дом вовсе не прежнюю Леру, а больную, исхудавшую, равнодушную ко всему женщину, вряд ли способную оценить их старания.

– Смотри, я купила "Веллу"!
– похвасталась Надя и сунула Жене под нос коробку, на которой улыбалась красотка с длинными каштановыми волосами.

– Что это?
– из приличия поинтересовался Женя.

– Краска для волос, Тёпа, - снисходительно объяснила Надя и стала вытаскивать из коробки и выкладывать перед Женей отлакированный тюбик, флакон с белесой жидкостью, вложенные в тонкую пленку перчатки.
– А то Лерка совсем седая, - вздохнула она и снова все уложила в коробочку.

– Ты только сразу не налетай, - тихо попросил Женя.
– Она устанет.

– Много ты понимаешь, - дернула плечом Надя.
– Ведь Женский день! Надо сразу привести ее в божеский вид.

– А мне нравится, - неожиданно сказал Женя.
– Такая она благородная.

– Успеет быть благородной!
– фыркнула Надя.
– Лет в шестьдесят.

"В шестьдесят... Что бы ты понимала..." Женя заставил себя улыбнуться.

– Что ж, вам, женщинам, виднее...

"Как с ней легко", - неожиданно подумал он, глядя, как ловко управляется Надя с тестом, резко, одним движением, извлекает из духовки румяный пирог на противне, накрывает пирог полотенцем, ставит в центр праздничного стола.

– Ну, как?
– спрашивает, подбоченясь, Женю.

– Здорово!
– искренне отвечает он, и теперь его уже не раздражают ни ее громкий голос, ни вульгарные, как еще казалось недавно, манеры, ни даже то, что в общем-то Надя его надула, и он работает на ее фирму с утра до вечера, совершенно забросив бедный свой институт, и о чем он будет писать в отчете за первый квартал, одному только Богу известно.

"Но ведь она меня спасла, - напоминает себе Женя, поглядывая на румяную от жара духовки Надю, на ее крепкую, высокую грудь - глубокий вырез нового платья не скрывает соблазнительную ложбинку, - крутые бедра, обтянутые туго-натуго, лишь разрез на подоле позволяет сделать не очень широкий шаг.
– Вот только ноги у нее подкачали... Ну да ничего... Что ничего?
– спохватывается Женя.
– Тебе-то какое дело? Это ж не Таня!"

Ужасно, нестерпимо захотелось к Тане. Они видятся все реже - Надя взяла его в такой оборот!
– а теперь, когда привезут Леру... Женя бросает последний взгляд на ложбинку - "Да ведь это нарочно, - догадывается он. Вырез такой - нарочно!" - и бежит звонить Тане.

Он шепчет ей о своей любви, просит прощения, что в такой день не с ней рядом, обещает позвонить завтра.

– Да какой такой день?
– смеется Таня, но смех ее невеселый.
– Сережка называет его Днем великого вымогательства.

– Почему?
– хмуро спрашивает Женя. Ему не нравится, что Сергей Иванович уже для Тани Сережка. Хотя вообще-то они однокурсники.

– Потому что бедные больные просто обязаны что-то преподносить врачам.

– И Сережке?
– не без ехидства спрашивает Женя.

Но Таня, как всегда, ни его ехидства, ни досады не замечает.

– Конечно, ему тоже перепадает, - снова смеется она.
– Пьем чай в ординаторской, а он такой сладкоежка!

Она умолкает и ждет. Женя знает чего. "Позвоню завтра..." У них так принято: обычно договариваются сразу.

– Знаешь, - решается он.
– Леру выписывают из больницы.

В кабинет всовывается кудрявая голова Нади.

– Эй, Женька, ты с кем там секретничаешь?

Женя, скривившись, машет рукой: "Уйди, уйди!"

– Кто там тобой командует?
– спрашивает Таня.

– Да так, - неопределенно отвечает Женя.
– Подруга жены.

– О-о-о, - насмешливо тянет Таня.
– Подруга жены - это титул. А что было с Лерой? Так вот почему ты смог в Новый год...
– Не закончив фразы, она умолкает.

"Женщины любят, чтобы для них чем-то жертвовали", - вспыхивает в Жене жгучее раздражение.

– Потом расскажу, - уходит он от прямого ответа. Ничего он Тане не скажет, потому что это будет предательством. Была в больнице, и все. Ну, сердце...

* * *

Басовито и весело, нахально и громко гудит под окнами машина Пал Палыча. Надя встает на табуретку, кричит в форточку:

– Сейчас выходим!

И даже Денис не в силах оторвать взгляд от ее крутых бедер.

– Так, - командует Надя.
– Едем мы с отцом, а вы, ребята, встретите мать дома.

– Почему?
– возмущается Денис, вставая.
– Может понадобиться мужская сила!

– А я?
– вмешивается Женя, и Денис умолкает, смущенный собственной бестактностью; хотя, если честно, какая там у отца сила?

Надя хватает с вешалки короткую норковую шубку, сует ноги в высокие сапоги и вылетает на улицу. Женя еле за ней успевает.

– Привет!
– машет рукой Пал Палычу Надя и, пригнувшись, ныряет в машину, на заднее сиденье. Женя садится с Палычем рядом. Тот с откровенным восхищением поглядывает на Надю в зеркальце. Надя устраивается так, чтобы при известном старании можно было себя увидеть. Заметив ее заинтересованный взгляд, Пал Палыч галантно поворачивает зеркальце.

– Ну что вы!
– как бы смущается Надя.
– Ради меня... Еще наедете на кого-нибудь. А если ГАИ?

– Никогда!
– вторит ей Пал Палыч.
– Чтобы Восьмого марта, да такую женщину...

Однако зеркальце в прежнее положение возвращает.

Тонкий запах духов заставляет трепетать ноздри. "Соблазнительница..." - усмехается про себя Женя, поглядывая на друга. Но и ему нравится Надя. Какая она веселая! Похоронила мужа, погрустила, сколько положено, и опять встала на ноги. Да ведь как встала!

Москва морозная, яркая от солнца и снежная. Лера их уже ждет. Фальшивая выписка готова со вчерашнего дня.

– До свидания, до свидания...

– Нет уж, лучше - прощайте!

Печенье, сахар, сгущенка - все остается соседке по комнате, тем более что соседка из Еревана и в Москве у нее - никого.

– Смотри же, Лерочка, - суетится Надя, - из больницы ничего брать нельзя. А то вернешься!

– А вязанье? А кофточку?
– пугается Лера.

– Имеется в виду съестное, - авторитетно заявляет Надя.