Чтение онлайн

Пожилая сестра, скрестив руки, молча наблюдает за сборами. Нет, эта, видать, не вернется... Постельное белье для новенькой уже приготовлено. Женя поднимает с пола тяжелые сумки.

– Всего вам доброго. Выздоравливайте, - говорит армянке, имя которой так и не сумел запомнить.

– Будь здорова, сестра, - мягко произносит армянка, и огромные ее глаза наполняются слезами.

Надя выхватывает из букетика мимоз веточку, кладет ей на постель.

– С праздником, дорогая, - говорит она, невольно перенимая речевую манеру армян.

Женя сует направо-налево десятки.

– С праздником, с праздником...

– Остановись, - дергает его за рукав Надя.
– Пробросаешься!

– Так ведь праздник, - оправдывается Женя.

– А мы больше их не увидим, - удивляется его наивности Надя.

Ах, если бы не увидеть! Если б свершилось чудо! Женя смотрит на Леру. Похудела, оробела, идет неуверенно и не очень ровно, а главное - этот серый, с желтизной цвет лица... Женя берет обе сумки в одну руку, второй крепко прижимает к себе локоть жены. Ничего, он же рядом! Огромная нежность перехватывает дыхание.

– Помнишь, как я встречал тебя из роддома, с Денечком?
– спрашивает он.
– Тоже была весна.

– Ты мне тогда подарил подснежники, - слабо улыбается Лера.
– Словно это было вчера, правда?

– Правда, - еще крепче прижимает к себе локоть Леры Женя.

Ее усаживают на переднее сиденье. Притихшая Надя забивается в угол: ее тоже испугал вид старой подруги. Но машина трогается, и Надя берет себя в руки.

– Смотри, смотри, сколько всего понастроено, - как заправский гид показывает она похорошевшую на диво Москву.

– Да, да, - кивает рассеянно Лера, невидяще глядя в окно.

Женя, протянув руку, ласково гладит отросшие седые волосы. Лера, не поворачиваясь, находит его руку, сжимает пальцы. Дома, сняв пальто, сапоги, даже не надев тапки, сразу проходит в комнату и падает в кресло.

– Как хорошо!

Денис быстро приносит тапки, сев на корточки, надевает матери на ноги. Люда молча стоит рядом. А Лера все оглядывается по сторонам, будто за какие-то два месяца что-то здесь могло измениться. Непривычно молчаливая Надя растерянно ставит на стол свою знаменитую "Веллу", вопросительно смотрит на Женю. Тот отвечает ей нарочито удивленным взглядом: "Что такое? Какие проблемы? Ну, устал человек. Ну и что?" Вот уж кому никогда ничего он не скажет. А к Тане ни завтра, ни послезавтра он не пойдет... Будет сидеть рядом с Лерой, ей читать, с ней разговаривать, ее кормить, вместе с ней смотреть телевизор и отлучаться лишь на работу. На обе работы. Таня его поймет.

Но вот отсидели они за столом, и был съеден пирог - Лера отщипывала кусочки, а Надя все обижалась: "Невкусно, да? Нет, ты скажи! А если вкусно, так чего ж ты не ешь?" - незаметно исчезли Денис с Людой, и, перемыв посуду, наконец-то покинула их дом не в меру оживленная Надя. Лера с Женей остались одни.

– Приготовить для тебя ванну?
– спросил Женя и снова погладил Леру по голове.
– А может быть, ты устала?

Он наклонился над креслом, в котором она, поникнув, сидела.

– Нет, - покачала головой Лера.
– То есть да, устала, но в ванну хочу все равно: этот ужасный больничный запах...

– Да нет никакого запаха, - соврал Женя и пошел готовить ванну.

Он яростно оттирал ее порошком - так, словно там только что перемылась рота солдат, - потом пустил горячую воду, подставил под струю локоть, как делали они когда-то, купая Дениску, добавил холодной воды, плеснул из высокой бутылки зеленую, ароматную жидкость. Все! Пора звать Леру. Сейчас он увидит ее обнаженной, и надо постараться, чтобы она ничего не заметила его испуга, жалости и тоски. Но Лера, несмотря на его протесты - "А вдруг упадешь?" - Женю из ванной выгнала, блаженно легла в душистую пену и закрыла глаза. "Вот я и дома... Как хорошо!" Минут через десять встревоженный Женя постучал в дверь, приоткрыл ее.

– Эй, ты как там? Не уснула? Потереть спину?

– Ну потри, - равнодушно согласилась Лера.

Острые, выпирающие лопатки, позвонки - можно пересчитать...

– Ну, все... Уходи...

– Не поскользнешься?

– Нет.

– Я постелил коврик.

– Вижу.

Утонув в халате, вышла Лера из ванной.

– Голову помою завтра, - сказала она, чуть не падая от чудовищной, неимоверной слабости.

– Может быть, чаю?
– встрепенулся Женя.

– Не надо... Отвернись, я надену ночнушку.

– С каких пор ты стесняешься?
– постарался пошутить Женя, пропадая, уничтожаясь от жалости.

– С недавних, - скорбно ответила Лера, и он с содроганием понял, что она если не знает, то уж точно догадывается.

– Дорогая моя...

– Не надо...

Лера легла, повернувшись лицом к стене, и он не посмел ее тронуть, да и разве б он смог что-нибудь? Все мужское исчезло, осталась одна лишь жалость и острое чувство вины. Хотя старая привычка могла бы и выручить, кто знает... "Хорошо, что она отказалась", - подумал Женя, и ему стало стыдно, за себя - стыдно. Женя погасил свет, вернулся в гостиную и долго сидел, бессмысленно глядя на мерцающий экран телевизора, в такой глубокой печали, что он и не знал, что бывает такая на свете.

– Что можно сделать?
– спросил он накануне доктора.
– Что-то же нужно делать?

– Конечно, - кивнула Софья Семеновна, пышная, здоровая, уверенная в себе, и выдала кучу рекомендаций.
– Значит, так: уколы спленина, ноотропил, кавинтон...

Все записано. И все это он будет делать. Кроме уколов, которые колоть не умеет и которых до смешного боится, но, слава Богу, есть Людочка.

– Знаете, - на прощание сказала Софья Семеновна, - эта болезнь до конца не изучена, многое до сих пор непонятно. Бывают - и часто!
– странные случаи: опухоль кальцинируется, не прорастает. Так что вы руки не опускайте. А подарок возьмите.
– Она решительно отодвинула от себя дорогущий парфюмерный набор.
– Еще будет кому дарить.

– Нет, это вам!

– Возьмите, возьмите.
– Софья Семеновна встала, протянула Жене шикарно упакованные духи, спрей, крем - словом, все то, что так высоко ценится женщинами всех возрастов и комплекций.
– К сожалению, не за что... Да, вот еще: болгары-онкологи, муж и жена, пользовали больных грибками - теми же, что сквашивают молоко, превращая его в кефир. Позвоните-ка в Первый медицинский - дам телефон. Они там, на кафедре, продолжают эксперименты покойных супругов. Получите сколько нужно, я с ними договорюсь. Белый такой порошок. Разводите в воде, за полчаса до еды. Ну, держитесь!

"Славная тетка, - растроганно думал Женя, возвращаясь к Лере в палату.
– Чем же она мне не нравилась? Тем, что толстая? Некрасивая? Не такая, как та, воздушная... Как же ее звали? Светлана... Не помню, забыл".

Итак, завтра с утра - в Первый мед, а Дениска купит спленин. За белый порошок - отвергнутый шикарный набор. А может быть, деньги? Надо спросить у Нади. Людочка сделает первый укол. Нужно расписать: что, когда и в какой последовательности. Распишем и начнем бороться. А за что? Чтобы продлить страдания?