Чтение онлайн

Одним из наиболее поразительных результатов этой работы стало открытие, что множество кремневых орудий и кое-какие фрагменты костей, которые ранее приписывались первобытному человеку, принадлежат на самом деле существам, которые, безусловно, были очень похожи на нас, но все же, строго говоря, не принадлежали к человеческому роду. Ученые называют эти исчезнувшие расы Homo, так же как они зовут львов, тигров и обычных кошек кошачьими, Felis. У меня есть самые веские основания считать, что эти так называемые люди не были нашими предками и в их жилах текла совершенно иная кровь; то были животные, похожие на нас, родственные, но все-таки отличавшиеся, как мамонт и похож, и отличается от слона.

Кремневые и костяные орудия находят в глубочайших слоях земной коры, что свидетельствует об их великой древности. Иным из экспонатов наших музеев почти миллион лет, но надо сказать, что следы жизнедеятельности существ, анатомически и умственно подобных нам, датируются не ранее чем 20 или 30 тысячами лет тому назад. Именно тогда в Европе и появился человек, но нам неведомо, откуда он взялся. Эти же, иные обитатели пещер, владевшие кремневыми орудиями, умевшие добывать огонь, столь похожие на людей, но не являвшиеся ими, ушли куда-то, исчезли практически на глазах у человека истинного.

Светила науки уже насчитали четыре вида этих существ, и очень вероятно, что вскоре мы узнаем и о других представителях. Один из таких видов производил орудия, которые мы относим к шелльской культуре. Это каменные лезвия из цельного куска кремня, которые находят в слоях, датирующихся 300 или 400 тысячами лет назад. Шелльские орудия встречаются в любом уважающем себя музее. Они огромные, раза в четыре или пять больше, чем у человека разумного, и сработаны очень добротно. Совершенно точно, что смастерить их могло существо, обладавшее интеллектом и немалыми размерами. Огромные, неуклюжие руки хватали эти куски кремня и обрабатывали. Но до сей поры ученые нашли лишь один относительно небольшой фрагмент скелета подобного существа: большая нижняя челюсть без подбородка, с весьма специфическими зубами, отличающимися от зубов современных обитателей Земли. Можно только догадываться, как странно выглядело это дикое предвестие рода человеческого, которое перемалывало добычу своими крепкими челюстями и разило врагов большим, но не слишком удобным кремневым ножом. Этот малый был огромного роста – куда крупнее нас с вами. Возможно, он мог бы поднять за шкирку медведя и придушить саблезубого тигра, как кошку. Мы не знаем. Все, что у нас есть, – огромные каменные лезвия, массивная челюсть и сила воображения.

Увлекательнейшая из тайн времен Ледникового периода – это загадка мустьерских поселений, ибо, скорее всего, именно мустьерцы застали приход в Европу человека. Они жили существенно позже неведомых шелльских гигантов, 30 или 40 тысяч лет назад – практически на днях, если сравнивать с шелльцами. Эти мустьерцы известны в научном мире как неандертальцы, и до недавнего времени мы полагали, что они такие же люди, как и мы. Но постепенно наука доказывает нам, что различия имелись – и столь великие, что родство между нами едва ли возможно. Они были весьма сутулы, настолько, что вряд ли могли задрать голову к небу, и строение зубов у них отличалось от человеческого.

Следует заметить, что в некоторых моментах они были куда менее похожи на обезьян, чем мы. Например, клыки, которые у гориллы просто огромные и у современного человека так же выделяются в общем ряду зубов, у неандертальцев ничем не отличались от всех прочих. Ряд зубов у неандертальцев вообще был куда ровнее – не в пример обезьяньей пасти. Пропорции лица также были другими: крупные черты и низкий лоб, но не стоит полагать, что это как-то связано с размерами мозга – мозг у неандертальца был по размеру таким же, как у современного человека, хотя и устроен по-другому. Передние доли были меньше, зато задние – существенно больше, отчего можно предположить, что и поведение, и способ мышления у неандертальцев весьма отличались от нашего. Возможно, память у них была лучше, зато способность к размышлениям – хуже, а может быть, и нервы у них были покрепче, и интеллекта поменьше. Подбородка у них не было, и строение челюсти, скорее всего, не могло бы позволить издавать звуки, подобные нашей речи. Очень может быть, что они вообще не говорили. Кроме того, неандерталец не смог бы поднять булавку указательным и большим пальцем. Чем больше мы узнаем об этих зверолюдях, тем более странная картина вырисовывается перед нами – и тем меньше у нас поводов считать, что они хоть чем-то напоминали дикарей из Австралии.

И чем больше мы понимаем, что нет никаких связей между этим странным, неуклюжим существом и человечеством, тем менее вероятно, что кожа у него была голой, а волосы росли лишь на голове. Скорее всего, весь он был покрыт шерстью или щетиной, лохматый, как мамонт или шерстистый носорог – его соседи и современники. Как и эти животные, он проживал в неприветливом и унылом краю среди ледников, которые в то время уже отступали на север. Волосатый или щетинистый, с длинным лицом, напоминающим маску, с выпуклыми надбровными дугами, почти лишенный лба, стиснув в руках огромное кремневое рубило, передвигаясь, подобно бабуину – выставив голову вперед, а не выпрямившись, – он, должно быть, представлял немалую угрозу нашим предкам.

Они почти точно встречались, эти волосатые существа и человечество.

Люди неминуемо должны были попасть в ареал обитания неандертальцев – и такая встреча однозначно привела бы к войне. Возможно, мы однажды и отыщем доказательства этой борьбы. В Западной Европе – а тщательные раскопки и поиски свидетельств древнейшей истории проводятся сейчас только здесь – век от века климат постепенно смягчался; ледники, некогда сковывавшие половину континента, нехотя уступали место просторным пастбищам и редким березовым и сосновым лесам. Южная Европа в то время более всего напоминала нынешний север Лабрадора. Некоторые выносливые животные обитали среди снегов и льда, медведи впадали в спячку. Вместе с весенней травой и листвой приходили огромные стада северных оленей, диких лошадей, слонов, мамонтов и лохматых носорогов, устремлявшихся на север из огромных теплых долин Средиземного моря, теперь ушедших под воду. Именно тогда, прежде чем океанские воды ворвались в Средиземное море, ласточки и множество других птиц приобрели привычку мигрировать на север – и в наши дни эта привычка заставляет их отправляться в путь, подвергаясь немалой опасности во время морских перелетов, ибо волны скрывают от нас секреты древних средиземноморских долин.

Зверолюди радовались возвращению жизни, покидали пещеры, в которых спасались от лютой зимы, и вознаграждали себя обильной трапезой, охотясь на пришедшую дичь.

Эти зверолюди, скорее всего, предпочитали жить поодиночке. Зимой большому сообществу было трудно прокормиться. Самец с самкой, как мы можем предполагать, отделялись и жили автономно; но не исключено, что на зиму такие семьи распадались – до теплых летних дней. Когда мужское потомство подрастало настолько, что начинало угрожать авторитету отца, зверочеловек или убивал сыновей, или выгонял прочь. Очень возможно, что мятежных подростков съедали. Избежавшие этой участи отпрыски, вполне вероятно, возвращались, чтобы расправиться со своим родителем. Может быть, разум у неандертальцев и не был особенно развит, но памятью они обладали крепкой и намеченных целей не забывали.

Откуда люди пришли в Европу, мы точно не знаем, но скорее всего, с юга. Однако можно точно сказать, что их мозг и в то время не слишком отличался от нашего. Их наскальной живописью мы искренне восхищаемся, они явили себя как умелые граверы и резчики, их орудия были меньше мустьерских и уж тем более шелльских, но сделаны гораздо искуснее. И хотя одежда, которую они носили, не стоит доброго слова, они все же украшали себя и могли говорить друг с другом. Странствовали люди небольшими группами и уже в те времена были куда более социальными существами, чем неандертальцы. Они устанавливали для себя определенные правила и придерживались определенных самоограничений. Ум древнего человека долго развивался, воспитываясь и дисциплинируясь, и это привело его к такому сокровищу, как сознание современного человека – с его скрытыми желаниями, заблуждениями, смехом, фантазиями, мечтами и страстями. Древние люди уже предпочитали держаться вместе – их связывали общие воззрения и, конечно, определенные табу.

Они по-прежнему оставались дикарями, агрессивными, необузданными и внезапными в своих желаниях, но все же, насколько хватало сил, подчинялись законам и обычаям, которых держались издавна, и знали, что за проступком следует наказание. Мы можем приблизительно предположить, как работало мировоззрение наших пращуров, опираясь на те иррациональные страхи, суеверия и опасения, которые каждый из нас переживал в детстве. Наши предки стояли перед теми же моральными дилеммами, что и мы, но, возможно, сформулированными более грубо. Они были одного с нами рода.

Что же до зверолюдей, то мы не сможем даже отдаленно приблизиться к пониманию этих существ. И представить нельзя, что за идеи проносились в их столь по-другому устроенном мозге – нам это органически невозможно. С тем же успехом можно пытаться реконструировать мысли и чаяния гориллы.

Мы очень ясно представляем, как люди постепенно покидали затапливаемые средиземноморские долины, заселяя Испанию и юг Франции, как появились они в Англии, поскольку воды океана еще не отрезали Британские острова от континента, и шли дальше на восток, до самой Рейнской области, сквозь обширную дикую местность, которая сейчас стала Северным морем и Северо-Германской низменностью. Им предстояло пройти через снежную пустыню Альп – в те времена гораздо более высоких и покрытых неприступными ледниками. Им приходилось отправляться в это странствие по самой веской из причин: население росло, а еды больше не становилось. Людей угнетали распри и войны. Они по природе своей были кочевниками и не строили постоянные жилища, привыкнув к длительным сезонным переходам, и время от времени какая-нибудь небольшая группа, спасаясь от голода или угроз, продвигалась все глубже на север.