Чтение онлайн

1. Легализация независимых от партии и работодателей профессиональных союзов.

2. Гарантированное право на забастовку.

3. Соблюдение свобод слова, печати и публикаций, содержащихся в Конституции ПНР.

4. Возвращение к прежним правам людей, уволенных с работы после забастовок 1970 и 1976 годов, и студентов, отчисленных из ВУЗов за убеждения, отмена репрессий за убеждения.

5. Сообщение в средствах массовой информации о создании Забастовочного Комитета, а также публикация его требований.

6. Предпринять реальные действия по выведению страны из кризиса..

7. Выплатить бастующим зарплату за забастовку как за отпуск из фонда Центрального Совета Профсоюзов.

8. Повысить базовую зарплату на 2 тысячи злотых.

9. Гарантировать рост зарплаты параллельно росту цен.

10. Обеспечить полное снабжение рынка. Экспортировать исключительно излишки.

11. Отменить коммерческие цены и продажу за валюту в так называемом внутреннем экспорте.

12. Ввести принцип подбора руководящих кадров согласно квалификации, а не партийной принадлежности, а также отменить привилегии для милиции, спецслужб и партийного аппарата.

13. Введение продуктовых бонов на мясо (насколько я поняла, это талоны, позволяющие получать продукты либо бесплатно, либо за символическую плату — прим. перев.).

14. Снижение пенсионного возраста — для женщин до 50 лет, для мужчин до 55 лет, либо обеспечение пенсиями проработавших в ПНР 30 лет (для женщин) и 35 лет (для мужчин).

15. Выравнивание пенсий и пособий для тех, кто их уже получает, согласно новым условиям.

16. Улучшение условий труда для работников здравоохранения.

17. Обеспечение соответствующего количества мест в яслях и детских садах.

18. Введение платных материнских отпусков на 3 года.

19. Сокращение времени ожидания квартиры.

20. Увеличение командировочных с 40 до 100 злотых плюс доплаты за разлуку с семьей.

21. Введение всех суббот, свободных от работы.

Эти проблемы не чужды и современным полякам, однако сегодня нет никаких шансов на то, что тусково правительство с сочувствием посмотрело бы на народные фанаберии и помельче этих. Исполнение требований 1980 года привело страну к полному параличу. Особенно право на забастовку стало в руках рабочих оружием исключительно опасным. До момента введения военного положения в декабре 1981 года бастовали везде, где только можно. Причиной забастовки могла стать нехватка туалетной бумаги, отсутствие прохладительных напитков или недостаточно сытный суп в столовой. Страна была охвачена анархией, и трудно понять, почему сегодня генерал Ярузельский не приводит истинных причин введения военного положения, а рассказывает об угрозе русской интервенции. Может быть, русские намеревались войти, может, нет, но факты говорят о том, что с момента подписания августовских договоренностей поляки больше времени проводили в забастовках, чем на работе. Этого не выдержала бы богатейшая держава, а что уж говорить о социалистической стране с разваливающейся экономикой. Об этом говорил Ярузельский, объявляя военное положение, но никто об этом уже не вспоминает. Военное положение (иначе — чрезвычайное положение, конституционное право, действующее в кризисных ситуациях) не было покушением на свободу, но попыткой заставить людей вернуться к нормальной работе и закончить споры, которые не имели шансов на рациональное разрешение. Были интернированы деятели «Солидарности», но интернированных не бросили в тюрьмы и казематы, как сегодня рассказывают «герои» тех времён. Интернированные попадали чаще всего в дома отдыха, охраняемые милицией. Сам Валенса оказался в роскошном правительственном пансионате в Команьче. Если хотели остановить усугубляющийся паралич государства, такие действия кажутся совершенно понятными.

Тут следует напомнить нынешним ветеранам и патриотам, что похожие предпосылки принудили Пилсудского организовать в 1926 году государственный переворот, впоследствии названный майским переворотом. Сравнение двух этих событий кажется почти идеальным, хотя Пилсудский не морочил себе голову каким-то там интернированием. Незадолго до переворота маршал сказал «Пораннему Курьеру»:

— Я иду в бой, как и раньше, с главным злом государства — с правлением в Польше обнаглевших политических объединений и партий, которые забыли о вечных ценностях, а помнят только о деньгах и собственной выгоде.

Тогда погибло 215 солдат и 164 гражданских. Такова была в ту пора цена поднятия дисциплины в государстве. Сегодня Пилсудскому поставлены памятники, а за Ярузельским бегает банда одержимых прокуроров. Им вторят деятели бывшей «Солидарности», которые в 1989 году уничтожили польскую промышленность и труды нескольких поколений поляков. Польша стала поставщиком в Европу дешёвой рабочей силы. Судьбу верфей (между прочим, колыбели этой самой «Солидарности») решают сегодня не поляки, а чиновники из Брюсселя, которые, скорее всего, их ликвидируют. В Польше уже нет даже польского пива, польского шоколада, не говоря уж о польских автомобилях, радиоприёмниках и телевизорах. У нас появились сборочные цеха западных концернов, которые правительство называет грандиозными инвестициями. В них работают свободные счастливые поляки за 300 евро в месяц.

Есть такие, которым «революция» помогла добиться конкретных целей. Адам Михник, который в течение нескольких бурных солидарновских лет носил на руках Леха Валенсу, — создал мощный медиа-комбинат. Сегодня он издаёт, пожалуй, самую крупную в Европе еврейскую газету, и у него нет причин жаловаться. Есть и миллионеры, которые приобрели состояние на дружбе с политиками, выгребая из государственной казны миллиарды злотых. Есть ветераны «Солидарности», физиономии которых мы принуждены каждый день видеть в телевизоре. Это главные сторонники идиотской политкорректности, которые считают супермаркетового Дональда Туска великим государственным деятелем. Все прекрасно, вот только у поляков как-то меньше стало энергии и они без энтузиазма поглядывают в будущее.

В 1976 году радомские рабочие вышли на улицу, чтобы запротестовать против повышения цен. Если сравнить с нынешним безумием, это было, скорее, символическое повышение. В городе дошло до серьёзных столкновений с милицией. Увы, рабочие тогда не знали, что их революция через несколько лет принесёт свои плоды в виде ликвидации фабрик, из которых они вышли. Другими словами — они рубили сук, на котором сидели. Поэтому меня смешат юбилейные речи у памятника, посвящённого жертвам радомских событий. Туда уже не приходят радомские рабочие, которые в 1976 году подожгли комитет ПОРП. Они сидят на пенсии и ломают голову, как им на тысячу злотых дожить до следующего месяца. А государство предлагает им зрелище в виде травли «главарей» военного положения. Этому сопутствует постыдная война секретных досье, в которой главным оружием является информация, скорее всего, сфабрикованная нынешними службами государственной безопасности. Директор экзотического заведения под названием Институт Национальной Памяти получил 60 тысяч премии за активную деятельность, и народ счастлив. Только Джордж Оруэлл переворачивается в гробу, потому что даже самые буйные его политические фантазии не предугадали того, на что способны поляки.

http://www.rp.pl/artykul/2,166748.html

Za Woly'n odpowiadaja Sowieci

— Попытка переложить ответственность за несчастья польских Кресов с Советов на украинцев заставляет меня задуматься, не имеем ли мы тут дело с длинными руками России, — говорит маршалек Сейма Бронислав Коморовоский в беседе с Цезарием Гмызом.

Ц.Г.: — Было ли правильным шагом начало работы над постановлением, касающимся разрушения православных церквей на Хелмщизне в 1938 году, при одновременном блокировании постановления о Волынской резне?

Б.К.: — Волынское постановление тоже направлено на обсуждение в Комиссию по Культуре.

Ц.Г.: — Но волынское постановление выпало из программы заседаний Сейма.

Б.К.: — Не выпало. Из-за трёх фракций, которые не могли или не хотели выработать общую позицию, текст постановления вообще не предлагался на обсуждение Сейму. Он был заменён объявленной мною — как маршалек я имею на это право — минутой молчания в память погибших. Это предусмотрено регламентом — если фракции не договорятся, маршалек направляет проект в комиссию. Так же было с постановлением о разрушении церквей. Поскольку было ясно, что фракции в этом вопросе не договорятся, запрос отправлен в комиссию.

Ц.Г.: — Таким образом, годовщина Волынской резни миновала, а Сейм не занял позиции в этом вопросе.

Б.К.: — Я, по крайней мире, наполовину кресовяк, сын и внук кресовяков. Моё сердце оттуда. Однако, для меня попытка переложить ответственность за несчастья польских Крессов на кого-то другого, нежели Советы, совершенно неприемлема. Попытка установить день Кресовяка в годовщину Волынской трагедии я считаю попыткой переложить ответственность на украинцев. Я не могу с этим согласиться. День памяти о Крессах — это 17 сентября, то есть годовщина советского нашествия в 1939 году. Попытка переложить ответственность с Советов на украинцев заставляет меня задуматься, не имеем ли мы тут дело с длинными руками России. Убийства на Волыни — это фрагмент событий после 17 сентября 1939 года.