Чтение онлайн

Наступила тишина. Артеон нахмурился:

— Что ты имеешь в виду, мальчик? Кто ещё мог его вызвать?

Тиво покачал головой:

— Не знаю. Но когда я начал заклинание, я почувствовал, как кто-то перехватил контроль. Словно… словно другой маг использовал моё начало как отправную точку.

Я встретилась взглядом с Хаталем, и по его глазам поняла, что он думает о том же, о чём и я. Это не было случайностью или учебной ошибкой. Это была намеренная атака, замаскированная под несчастный случай. И целью был либо первокурсник, либо…

Либо я. Чтобы заставить меня публично продемонстрировать огненную магию.

Я снова посмотрела в сторону колоннады, но Ворга там уже не было. Он исчез так же незаметно, как и появился, оставив после себя хаос и одну очень важную информацию для Братства.

Огненная магия Ренелин Наджелайна вернулась.

Зал Стихийного Резонанса выглядел иначе в свете десятков свечей, расставленных по периметру круговой диаграммы. Их пламя было неподвижным, противоестественно застывшим, словно время внутри этого пространства текло по другим законам. Воздух пах травами и чем-то древним — запах старых манускриптов, пыли веков и едва уловимой нотки крови. Я сидела в центре диаграммы, скрестив ноги и стараясь дышать ровно. Медальон на моей шее пульсировал в такт сердцебиению, словно живое существо. После случая с элементалем прошло два дня, но слухи все еще долетали до меня.

«Наджелайна снова использует огонь».

«Она контролирует его».

«Видели, как она создала щит?»

Шёпот следовал за мной по коридорам, перерастая в молчание, когда я поворачивалась.

Хаталь методично расставлял по углам диаграммы небольшие каменные чаши. В каждую он аккуратно высыпал разные порошки и травы из маленьких мешочков, затем добавлял несколько капель из флаконов, которые извлекал из специальной сумки.

— Ты уверен, что это сработает? — спросила я, наблюдая за его точными, выверенными движениями.

Он поднял глаза, и в их серой глубине я увидела уверенность, смешанную с беспокойством.

— Нет, — честно ответил он. — Но это наш лучший шанс. Метка на тебе… она сделана по древним заклинаниям. Сложно. Не всякий справится. Обычные методы против неё бессильны.

Я невольно коснулась шрама на виске. После применения зелья Хаталя он больше не болел, но ощущался странно — словно чужеродный предмет, вплавленный в кожу.

— Что именно мы будем делать?

Хаталь закончил с последней чашей и выпрямился. Сегодня на нём были не привычные преподавательские одежды, а свободная белая рубашка и тёмные брюки. Волосы, обычно собранные в хвост, свободно падали на плечи.

— Ритуал огненного очищения, — сказал он, садясь напротив меня внутри диаграммы. — Очень старая практика, почти забытая. Мне пришлось собирать информацию по крупицам.

— Звучит опасно, — заметила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

— Потому что так и есть, — Хаталь смотрел на меня прямо и серьёзно. — Метка связана с твоей памятью и эмоциями. Снимая её, мы можем высвободить всё, что она блокировала — воспоминания, чувства, магический потенциал. Это может быть… интенсивно.

Я глубоко вдохнула.

А что мне оставалось спрашивается. Только снова и снова идти на риск и оправдывать, оправдывать звание «безумной Наджелайна», или «безбашенной Наджелайна», смотря кто говорил о нас.

— Я готова.

Он протянул руку и аккуратно убрал прядь волос с моего лица, на мгновение задержав пальцы возле шрама. От этого простого жеста по телу пробежала волна тепла.

— Рен, есть кое-что, что ты должна знать до того, как мы начнём, — его голос стал тише. — Этот ритуал требует… эмоциональной связи. Чем сильнее связь между проводником и субъектом, тем эффективнее процесс.

Я непонимающе нахмурилась.

— Эмоциональной связи?

— Доверия, — пояснил он. — Открытости. И… — он на мгновение запнулся, — эмоциональной близости.

— О, — только и смогла произнести я.

— Если ты хочешь выбрать другого проводника… — начал он, но я покачала головой.

— Нет. Я хочу, чтобы это был ты, — слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать, но они были правдивыми. — Только ты.

И несмотря на то, что это было более чем логично — умелый мастер, еще чуть, и магистр, это Хаталь, да. Но он же — мой мужчина. Я осознала это с такой неотвратимостью, с такой силой, что стало вдруг совершенно все равно, что дальше, что впереди — некроманты, закон, что угодно. Главное, чтобы он вот так смотрел и просил эмоциональной связи, которая сейчас куда толще любого каната. Что-то промелькнуло в его глазах — облегчение? Благодарность? Он коротко кивнул.

— Тогда начнём.

Хаталь поднял руку, и по его безмолвной команде пламя свечей взметнулось вверх, становясь ярче. Он произнёс короткое заклинание, и содержимое чаш одновременно вспыхнуло — каждая своим цветом. Красное, синее, зелёное и фиолетовое пламя поднялось столбами к потолку, а затем изогнулось, направляясь к центру диаграммы, где мы сидели.

— Дай мне руки, — тихо сказал Хаталь.

Я протянула ладони, и он бережно взял их в свои. Его кожа была горячей, почти обжигающей — как у всех, кто творит огонь, но прикосновение не причиняло боли. Наоборот, тепло разливалось от моих рук по всему телу, наполняя меня странной, томительной силой.

— Закрой глаза, — продолжил он. — Дыши глубоко и ровно. Сосредоточься на своём шраме, представь его как дверь, запертую на множество замков.

Я послушно закрыла глаза и начала дышать, как он сказал. В темноте под веками я увидела свой шрам — тонкую серебристую линию, светящуюся слабым, призрачным светом. И действительно, он был похож на дверь — запечатанную, закрытую, но при этом едва заметно вибрирующую, словно что-то за ней пыталось вырваться наружу.

— Теперь слушай мой голос, — голос Хаталя, казалось, звучал отовсюду, обволакивая меня. — Я буду направлять тебя. Что бы ни случилось, что бы ты ни увидела — помни, что я рядом. Я не отпущу тебя.

Его пальцы крепче сжали мои, и я почувствовала, как между нами устанавливается связь — тонкая, словно паутинка, но с каждым вдохом становящаяся всё прочнее. Это было похоже на магический резонанс, о котором мы читали в учебниках — когда две стихии соприкасаются и усиливают друг друга.

Хаталь начал тихо напевать на древнем языке — слова были незнакомыми, но каким-то образом я понимала их суть. Это был призыв к огню — не разрушительному, но очищающему, способному сжечь иллюзии и ложь, оставив лишь истину.

С каждым словом заклинания цветные огни вокруг нас становились ярче, а воздух в зале — горячее. Я чувствовала, как медальон на моей шее нагревается, словно впитывая эту энергию. Шрам на виске начал пульсировать, сначала слабо, затем всё сильнее, пока боль не стала почти невыносимой. Но я не размыкала рук, не открывала глаз, полностью доверившись Хаталю и ритуалу. Затем что-то изменилось. Боль внезапно прекратилась, сменившись странным ощущением расширения — словно стены моего сознания раздвигались, открывая пространства, которые раньше были скрыты. И в этих пространствах начали проявляться образы, фрагменты, осколки воспоминаний…