Чтение онлайн

Я нахмурилась:

— Для чего?

— Для ритуала, — он подался вперёд, его глаза были серьёзными. — Некоторые виды магии усиливаются, если жертва добровольно соглашается на них. Особенно ритуалы, связанные с изменением сущности.

От его слов по спине пробежал холодок.

— Ты думаешь, они хотят не просто ограничить мою магию, а… изменить её природу?

— Превратить огненную магию в нечто, питающее некромантию, — мрачно кивнул Хаталь. — Это древняя практика. Извращённая и запрещённая, но очень могущественная. Особенно если исходная магия сильна.

Он внезапно встал и начал ходить по комнате, словно не мог сидеть спокойно.

— Рен, то, что случилось два года назад… — он остановился, подбирая слова. — Я думаю, это была не просто атака. Это была попытка провести первую часть ритуала.

Я инстинктивно коснулась шрама на виске.

— Но я жива.

— Да, — он снова сел, теперь уже рядом со мной на кровати. — И они оставили метку.

Его пальцы осторожно прикоснулись к моему шраму, и я почувствовала странное тепло в месте прикосновения. Не обжигающее, а скорее… исследующее.

— Что ты делаешь? — спросила я, не отстраняясь.

— Проверяю характер метки, — пробормотал он, сосредоточенно хмурясь. — Я подозревал это раньше, но теперь уверен. Это магическая печать.

Его пальцы нежно обвели контур шрама, и я ощутила лёгкое покалывание, словно крошечные искры пробегали под кожей.

— Магические печати обычно используются для трёх целей, — продолжил Хаталь. — Контроль, слежение или подготовка к ритуалу. В твоём случае, я думаю, всё три сразу.

Я сглотнула, чувствуя, как растёт тревога.

— То есть, как ты и говорил, мои эмоции — вовсе не мои. Приятно.

— Первый уровень некромантии.

Он опустил руку, но продолжал смотреть на шрам.

— Проклятье Братства в том, что они никогда не создают ничего с нуля. Они берут то, что уже есть, и искажают, усиливают, направляют. Твой страх был реальным — они просто не позволили тебе его преодолеть.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева — чистого, яростного, очищающего.

— Как от этого избавиться? — спросила я, стараясь говорить спокойно.

— Есть способы, — Хаталь слегка сжал мою руку. — Не все печати необратимы. Но нам нужно действовать осторожно. Резкое разрушение метки может причинить вред.

Я кивнула, пытаясь уложить в голове всё, что он рассказал. Два года моей жизни были украдены, моя связь с магией намеренно разрушена. И всё это время я думала, что проблема во мне, в моей слабости…

— Не вини себя, — тихо сказал Хаталь, словно читая мои мысли. — Ты сопротивлялась сильнее, чем они ожидали. Большинство людей после такого воздействия полностью отказались бы от магии.

— А я только отчасти, — горько усмехнулась я.

— Ты Наджелайна, — он произнёс это как очевидную истину. — Огонь в твоей крови нельзя погасить полностью.

В его словах было столько уверенности, что я невольно почувствовала прилив сил. Может быть, это действительно так? Может, во мне всегда был этот огонь, просто приглушённый, но не потушенный?

— Что будем делать дальше? — спросила я, чувствуя, как усталость накатывает волной.

— Сейчас — отдыхать, — Хаталь встал. — Завтра начнём работу над снятием печати. Но для этого нам понадобится безопасное место. И кое-какие ингредиенты.

Он осмотрелся, словно оценивая обстановку.

— Я посплю в кресле, — решил он, кивая в сторону старого кресла у письменного стола.

— Оно ужасно неудобное, — заметила я.

— Я спал и в худших условиях, — он пожал плечами.

Я хотела возразить, предложить поделиться кроватью — она была достаточно широкой, — но что-то меня остановило. Может быть, неловкость ситуации или страх показаться слишком настойчивой.

Хаталь, казалось, не заметил моих колебаний. Он снял преподавательский жилет и аккуратно повесил его на спинку кресла, оставшись в простой белой рубашке. Затем сел в кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза.

— Защита оповестит меня о любой опасности, — сказал он, не открывая глаз. — Спи спокойно, Рен.

Я кивнула, хотя он не мог этого видеть, и забралась под одеяло полностью одетая. Несмотря на усталость и эмоциональное истощение, я не могла сразу уснуть. Слишком много мыслей кружилось в голове.

Метка. Печать. Некроманты. Законопроект. Всё это сплеталось в сложный узор, центром которого, почему-то, был человек, сейчас спящий в неудобном кресле в моей комнате.

Я повернулась на бок, глядя на его профиль в лунном свете, проникающем через окно. Даже во сне он выглядел собранным, готовым в любой момент вскочить и действовать. Какую цену он заплатил за эту постоянную бдительность? За пять лет борьбы с невидимым врагом?

С этими мыслями я наконец погрузилась в беспокойный сон, в котором огненные руны танцевали вокруг меня, складываясь в узоры, похожие на знак на моём медальоне.

Меня разбудил первый луч восходящего солнца, пробившийся сквозь щель в занавесках. Я открыла глаза, на мгновение дезориентированная, пока воспоминания о вчерашнем вечере не вернулись волной. Хаталь, защитные руны, разговор о шраме…

Я села на кровати и огляделась. Кресло у стола было пусто, но я слышала тихие звуки из ванной комнаты. Через минуту дверь открылась, и оттуда вышел Хаталь — свежий, с влажными волосами и собранный, словно не провёл ночь в неудобном кресле.

— Доброе утро, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Как спалось?

— На удивление хорошо, — призналась я, отмечая, что кошмары действительно не беспокоили меня этой ночью. — Твои руны отгоняют и плохие сны?

— Возможно, — он подошёл к окну и слегка отодвинул занавеску, осматривая территорию академии. — Или просто присутствие кого-то рядом. Иногда это помогает.

Я потянулась, чувствуя, как затёкшие мышцы постепенно расслабляются. Взгляд упал на маленький флакон, который Хаталь оставил вчера на прикроватной тумбочке.

— Это зелье… — начала я.

— Для твоего шрама, — кивнул он, не оборачиваясь от окна. — Лучше использовать его сейчас, пока действие защитных рун ещё сильно.

Я взяла флакон, рассматривая тёмную жидкость внутри. Она была густой, почти чёрной, с едва заметным рубиновым отливом, когда свет падал под определённым углом.

— Что это? — спросила я, осторожно откручивая крышку.

— Смесь крови саламандры, лунного корня и ещё нескольких компонентов, — Хаталь наконец отвернулся от окна и подошёл ко мне. — Это временное решение, но оно должно ослабить влияние метки.