Чтение онлайн

Итка не поверила своим глазам, когда они вышли на небольшую пустую площадку и поняли, что только что смотрели здесь скоморошье представление. Шатры валялись на земле, разобранные – на островке из ткани остался стоять только карточный стол. Вокруг не было вроде бы ни души.

– Я же сказал, – услышали они голос Якуба и одновременно обернулись. – Зарежу.

За спиной охотника показалось лицо преследовавшего их грабителя. Если бы Гашек был в настроении шутить, он, возможно, перефразировал бы известную присказку про везучих господских ублюдков. Если бы Итка была в настроении смеяться, она бы от души посмеялась. Между ними вдруг будто бы пролетела птица. В груди Якуба вырос топор.

– Суки, – простонал охотник. – Суки, – повторил он, упал на спину и умер. Грабитель, которого Итка когда-то пыталась зарезать крюком, улыбнулся, обнажая отсутствие двух передних зубов.

– А где «спасибо»? – ехидно произнес чей-то голос. Итка повернула голову и увидела страшно довольного Десятирукого, подбрасывающего в воздух второй топор. Интуитивно сделала шаг в его сторону; он – на этот раз точно – ей весело подмигнул. Когда он кивнул беззубому грабителю, схватила оба своих ножа и вскочила на карточный стол провидицы. С его небольшой высоты мужчины показались ей менее страшными.

– У меня есть жених, – само собой сорвалось с ее губ. – Он заплатит вам выкуп.

– Дура ты, Ройда, – заключил вышедший из укрытия Мастер Иллюзий. Гашек попятился, но бежать было больше некуда: их окружили и загоняли в сужающееся кольцо.

– Слезай, – строго сказала невесть как оказавшаяся рядом красивая темноволосая женщина. Итка догадалась, что это и была провидица. Она с ужасом осознала, что в ее речи, как и в словах Мастера Иллюзий, звучал хаггедский акцент. Гашек рванулся, попытавшись обнажить оружие, но Десятирукий приставил к его горлу топор и мотнул головой: «Лучше не надо».

– Ну, здравствуйте, – усмехнулся вдруг возникший здесь же лидер скоморошьей труппы, – милые дети. До чего же это приятная встреча!

Итка выронила ножи, потому что вспомнила этот моложавый голос: «А в замке? Где была комната Гельмута?.. Он мог сказать что-нибудь еще». Она слышала его в Кирте. Перед глазами возникли образы из прошлого: Свида, Лянка и дядька Войцех. Умирающий белый конь.

Этот человек, чтобы помочь спуститься, подошел ближе и протянул ей – кровавую – руку.

Итка ее приняла.

Глава 7. Король мечей

Лезвие топора оцарапало шею. Гашек разжал пальцы, сомкнутые на рукояти ножа – он все равно не успел бы его достать. «Откуда они взялись? Почему мы еще живы?» – лихорадочно соображал он, глядя на окруживших его и Итку людей. Десятирукий опустил оружие:

– Что, испугался? – усмехнулся артист, заправляя топор за пояс. – Я еще и не так могу.

Гашек не стал ничего отвечать. У каждого из этих пятерых в руках или в ножнах было по клинку. При таком раскладе даже острые когти Иткиной орлицы вряд ли могли чем-то помочь. Сама Итка снова обрела дар речи:

– Вы кто такие?

И вздрогнула, когда странный человек с бусиной в седеющей бороде вдруг прижал ее руку к губам.

– Разумеется, не скоморохи, юная госпожа, – с иронией ответил он. – Мы – мастера других, давно позабытых искусств. Меня зовут Бруно, а это, – он широким жестом обвел свою «труппу», – моя ханза. Ты, милая, уж прости мне мою фамильярность. Если бы не я, ты и не родилась бы вовсе.

Итка будто хотела что-то возразить, но слова застряли у нее в горле. Гашек как следует всмотрелся в облик главаря и окончательно убедился, что никогда раньше не встречался с этим человеком лицом к лицу: «Тогда о чем это он говорит?» Бруно словно почуял его взгляд и обратился уже к нему:

– Не нужно так переживать, это вредит сердцу. Ты же не хочешь умереть молодым, как старина Гельмут?

Он произнес это с едва заметной улыбкой и таким снисходительным тоном, что Гашек неожиданно для самого себя разозлился:

– Вы знаете, что его убили! – чересчур громко воскликнул он. – Вы сами допросили Войцеха!

Десятирукий, издав какой-то рычащий звук, потянулся за топором. Темноволосая женщина жестом велела ему успокоиться и, обращаясь ко всем своим товарищам, сказала что-то на хаггедском языке. Тот, что показывал чудеса с монетами, кивнул ей и сплюнул на землю, растерев плевок сапогом.

– Ты же вроде конюх, – равнодушно заметил он. – Ну так придержи сраных лошадей.

– Мой невоспитанный друг совершенно прав, – отпустив Итку, согласился Бруно. – Идем, поговорим в тепле и уюте, подальше от лишних ушей.

Десятирукий толкнул Гашека в спину. Избегая слишком оживленных улиц, их с Иткой сопроводили, как пойманных с поличным воров, к городским конюшням, где распорядитель приказал своим помощникам выдать путникам их лошадей. Вслед за Вечерницей и Красавицей парни вывели из денника одного за другим пятерых стройных, поджарых буланых коней, похожих друг на друга, как близнецы. Гашек даже забылся, любуясь изяществом и статью черногривых жеребцов.

– Нравятся? – отрезвил его голос Мастера Иллюзий. – Мне тоже.

– Где вы их украли? – мрачно спросила Итка. Бруно и огромный хаггедец, переглянувшись, расхохотались. Вторя им, мерзко хихикнул Десятирукий. Под этот смех все вместе рысью выехали за пределы Столицы.

Еще до заката они оказались у той самой придорожной корчмы, где Гашек и Итка провели прошлую ночь. Тучная хозяйка вышла на крыльцо с полным ведром овощных очистков.

– Бруно! – обрадовалась она, завидев верховых. – Давно ты с ребятами не заглядывал. – Узнав Итку и Гашека, подняла брови: – А эти вроде только уехали. Новобранцы, что ли?

– Здравствуй, Эноля, – улыбнулся мужчина, спешившись. – Да, новобранцы… своего рода. Как там твой любимый хряк?

– Благодарствую, не жалуемся. С того вашего приезда больше плетень не жрал.

– Ну, хорошо, – удовлетворился он. – Много у тебя народу?

– Да батрак один засиделся, – махнула рукой корчмарка. – Но он малость трусоват, мигом убежит. Что, не пускать никого?

– Будь так добра, – слегка поклонившись, попросил Бруно. Эноля кивнула и пошла со своим ведром куда-то на задний двор.

Беззубого назначили стеречь лошадей, остальные зашли в корчму. За столом, где вчера ужинали Гашек и Итка, сидел, уплетая за обе щеки мясной бульон, щуплый молодой батрак. Он оторвал вожделеющий взгляд от еды только в тот момент, когда Десятирукий, снова отворив только что тихонько прикрытую дверь корчмы, со всей силы ею хлопнул и, довольный собой, издал дурацкий смешок. Батрак поднял глаза, медленно сглотнул, поднялся на ноги и, двигаясь вдоль стены, молча покинул помещение. Десятирукий снова хихикнул и подмигнул Итке: «Так-то!»