Чтение онлайн

– А вот и ты, – произнес он и коротко засмеялся. – Скучно с тобой в прятки играть.

В иных обстоятельствах Итка, может, даже посмеялась бы вместе с ним: она в самом деле никогда не умела прятаться. Даже глухонемой Сташ находил ее в два счета, а уж с Гашеком, который слышал ее едва сдерживаемый смешок, игра была досадно короткой – и это в Кирте, что едва ли не целиком состояла из разной степени укромности уголков. Куница сел напротив, скрестив ноги, и потянулся, чтобы скинуть с нее капюшон, но она не позволила. Повел плечом:

– Ладно. Притворюсь, что тебя не видно. Потом мне надоест, я уйду, и тебя сожрут волки. Так-то.

– Почему ты такой злой? – нарочито раздраженно буркнула Итка, сдержав непроизвольную улыбку.

– Ну, человек не зверь. С людьми гораздо веселее враждовать, чем дружить.

Она опустила голову и рассматривала его исподлобья: в тусклом лунном свете худощавый юноша и вправду напоминал куницу. Когда Итка впервые увидела его узкое, неправильное, но приятное лицо, взглянула в чуть раскосые черные глаза, она и подумать не могла, что такой милый человек, красиво подбрасывающий в воздух яблоки, может кого-то хладнокровно пытать. Однако стоило ему открыть рот, сразу закрались некоторые подозрения. Эти его странные ужимки и вольное обращение с оружием явно говорили о том, что Куница опасен, как гадюка – Гашек как-то шепнул, мол, такое прозвище подошло бы ему даже больше.

Куница подбросил что-то в ладони, и Итке показалось, будто это было маленькое колечко. Она чуть вытянулась, чтобы разглядеть, и юноша сжал кулак:

– Но-но! Сначала скажи: «Хорошо».

– Что «хорошо»? – не поняла Итка. Она не заметила, как сполз с головы шерстяной капюшон, и не стала надевать его снова.

– Спать в тепле – хорошо? – странным тоном спросил Куница.

– Хорошо, – осторожно ответила она.

– Вкусно жрать – хорошо?

– Хорошо.

– Пошли взад, хорошо?

– Хоро… – начала было Итка, но осеклась и с досадой махнула на него рукой. – Ты! Зараза! – совсем забылась она. Вздохнула: – Куда я денусь. Там же Гашек.

– Ну, вот и все, – одобрил Куница. Плюнув на ладонь, он растер слюну пальцем и показал ей круглую золотую серьгу с очень мелким орнаментом. – Давай-ка сюда.

Она приблизилась. Куница поправил ее выбившиеся из прически волосы и оттянул мочку. Ойкнув и зажмурившись, она зажала левое ухо рукой, нащупав тонкое колечко: он надел серьгу ловко, как будто жонглировал яблоками.

– Откуда… – хотела спросить Итка, но юноша уже поднялся на ноги и направился к остальным, жестом позвав ее за собой. «В самом деле, – молча согласилась она, – какая разница».

Когда они вернулись, Гашек не находил себе места. Она кивнула ему, мол, все хорошо, но его это не особенно успокоило. «Глупый, – улыбнулась своим мыслям Итка, – нельзя уберечься от всего». Она хотела было лечь спать у костра, но ее перехватил Бруно. Они отошли немного в сторону, поговорить.

– Я был в своих высказываниях излишне эмоционален, – признал вожак, заведя руки за спину. – Но, тем не менее, объективен. Видишь ли, милая, есть вопросы, особенно болезненные для каждого. Семья – один из таких вопросов. Прошу тебя не держать зла, – сказал он так искренне, что она согласилась. – Нам еще многое предстоит пережить вместе. Танаис сообщила, что мы уже у цели, но придется слегка попотеть.

– Мы у цели? – переспросила Итка. – Вы знаете, где мой отец?

– Знаем, – честно ответил Бруно, и у нее по спине пробежали мурашки. – И обязательно до него доберемся. Но сперва закончим с делами семейными.

Она, наверное, только теперь осознала, насколько сильно их с Гашеком судьбы зависят от воли этого человека. Лягушка недовольно квакнула в пруду. Стало холодно и очень страшно.

И еще ужасно болело ухо.

Глава 9. Королева мечей

В полутьме от напряжения заболели глаза. Она сделала глубокий вдох, чтобы не выдать своего присутствия: прятаться за тонкой деревянной перегородкой ненадежно, но других подходящих для этого мест в зале не было. За высокой спинкой хозяйского кресла, откуда ее точно не увидел бы ни вошедший грязный человек, ни сама хозяйка, уже стоял управляющий, нервно покусывающий ногти. Ей почудилось, будто слуга сверкнул злыми узкими глазками в ее сторону, но он не направился к ней и не вытащил за ухо из укрытия – значит, точно не заметил.

Человек в испачканной одежде неуклюже поклонился; из капюшона его дорожной накидки полилась мутная вода. Он выругался и вытряхнул остатки на пол – управляющий еще пуще задергался. Справа от нее что-то зашуршало: это тоже пришел осторожно послушать ее как всегда разодетый жених. Сделав ей знак быть тише, хотя тише могла быть разве что дохлая крыса, он указал пальцем на хозяйку – то есть, конечно, на госпожу.

Из тени у противоположной стены вышла сухонькая, невысокого роста женщина. Когда-то она, наверное, даже была красива, но теперь на пережеванном годами лице светились жизнью только большие голубые глаза. Она была очень просто, но дорого одета, будто подчеркивая внешним видом притворно безразличное отношение к материальному благополучию. Госпожа оглядела путника с ног до головы цепким взглядом своих удивительных глаз и степенно прошествовала через зал к скромному трону. За перегородкой вдвоем стало немного душно. Жених, практически взрослый мужчина, занимал достаточно места и воздуха. А ей, невесте, худенькой и невесомой, едва исполнилось шестнадцать – совсем еще юная девочка.

– С хорошими новостями ты не явился бы в таком виде, – откинувшись на резную спинку, грубоватым для женщины голосом произнесла госпожа. – И в таком… составе.

– Я пересекся с ними в городе, – приступил сразу к делу пришедший. – Отследил до Тарды, но после меня прервали.

– Они больше месяца преодолевали расстояние в пять-шесть дней? Не держи меня за простушку, Фирюль.

– Задержались на хуторе, – объяснил человек. – Пока заживала рана.

– Чья?

– Его.

– Она цела?

– Насколько я знаю, да. Я потерял их на пути в Столицу.

– Кто у нас в Столице? – обратилась госпожа к своему управляющему. Он шепнул ей что-то на ухо, не сводя с Фирюля глаз. – Ах, ясно, стоило мне отвернуться! Выходит, пора это прекращать. С тобой, – указала она на разведчика, – я разберусь потом, а вы двое вылезайте и слушайте-ка внимательно.

Тяжело вздохнув, жених неизвестно перед кем извинился, оттолкнул ее в сторону и вышел на свет. Его совсем не идеальное, будто покусанное, в мелких рытвинах лицо, тем не менее, нравилось ей своей открытостью. Фирюль кивнул ему в знак приветствия, изящно перехватив в полете каплю воды, сорвавшуюся с кончика длинных светлых усов. Она все отказывалась верить, что их так легко обнаружили, и сидела в укрытии, пока управляющий не рявкнул:

– Ну-ка, быстро!

Виновато понурив голову, она подчинилась. Мысленно посетовала: «Это они услышали, как зашуршал его дурацкий парчовый рукав». Помялась, неловко чувствуя себя в повисшей камнем на шее тишине. Красивые глаза госпожи прожигали ее насквозь. Наконец старушка вышла из раздумий:

– Раз уж я последняя из старших родственников, обойдемся как-нибудь без мужчин. Время тревожное, так что и гости пусть сидят по домам. Оденьтесь как следует, умойтесь и возвращайтесь сюда. А ты, – снова поманила она управляющего, – организуй выпить да закусить.