Чтение онлайн

– А это разве работает? – Он показал на шнурок со звериными лапками. – Ну, обереги.

– Нет, конечно, что за чушь, – посмеялся через плечо главарь. – Просто красивая вещица.

Танаис распустила свои темные волосы, разделила по линии шрама и заплела с одной стороны в несколько тонких кос от виска к затылку. Поманила Итку пальцем.

– Так нужно, – объяснила женщина, делая ей ту же прическу. – Если идешь драться.

Куница затачивал камнем лезвия своих топоров, исподлобья поглядывая на Итку. Саттар о чем-то говорил с Бруно, показывая в сторону пролеска, открывающего путь к изогнутому тракту. Немтырь, чавкая, жевал гриб. Заметив Гашека, предложил ему угоститься, но он предпочел воздержаться. Беззубый пожал плечами; выплюнул, видимо, горький кусочек. И вдруг, закинув голову, завыл по-волчьи, пробирая до костей истинным подобием звериного голоса.

И спустя несколько ударов сердца ему ответили – их голоса.

Гашек обернулся на шелест и перехватил поудобнее древко копья. Волчица спокойно глядела на него странными желтыми глазами, но Бруно был прав насчет чутья: готовность защищаться окрепла в нем вместе с осознанием опасности. Однако волки редко бродят поодиночке, и эта хищница исключением не стала. Тут и там среди деревьев Гашек замечал движение. У него свело челюсти и зашумело в ушах.

– Это мы, – успокоил его голос Итки. – Мы будем сражаться вместе.

Поблескивала на полуденном солнце ее круглая золотая серьга.

Гашека окружили шесть взрослых волков. Он безошибочно узнал вожака по пляшущему в зрачках бледно-зеленому пламени. Его страх сгорел в этом странном огне, жгучем и холодном, как зимний мороз. Их сила – за его спиной, как огромные крылья. «Ты с нами, братец?» – вспомнил он вопрос главаря и понял, что ответ может быть только один.

С неба им улыбалось кровавое солнце. Они стали к нему ближе, поднявшись на холм, у подножия которого ужом извивался пустынный тракт. Все, кроме Бруно и Гашека, положили у ног по набитому колчану и короткому луку. В затылок дышали, высунув розовые языки, озлобленные, голодные волки. На дороге мелькнуло какое-то движение. Гашек растерялся, увидев, как ханза безо всякой команды одновременно кладет стрелы на тетиву. Итка шумно выдохнула, прицеливаясь; подмигнула в ее левом ухе серьга. Он перевел взгляд на тракт, когда ханза дала первый залп.

В том месте, где причудливо изгибалась тропа, несколько вооруженных всадников сопровождали тяжелую закрытую повозку. На почтительном расстоянии перед ними держались двое передовых на дорогих лошадях, замыкала колонну троица снаряженных охранников. По ним-то и стреляли лучники: разведчиков убили сразу, а по одному человеку из хвоста кто-то промахнулся – судя по страшной брани, это был Саттар. Выживший ударил коня пятками и что-то закричал людям у повозки. Вокруг нее выросла стена щитов. Занервничали заводные лошади. Гашек понял, что сейчас случится, и кольнуло под ребром от досады: жаль, до чего же жаль этих прекрасных коней!

Бесшумно, словно вовсе не касаясь земли, сорвались вниз с холма волки.

Всех коней будто разом ужалили оводы. Те, что были без седока, разбежались сразу; запряженная тройка сходила с ума, рыла копытами мокрый песок. Тесный строй охраны нарушился, ханза сделала еще выстрел; раненые не удержались в седлах. Кровь расцветила белые конские шеи. Что-то кричал своим людям, видимо, главный всадник; порубили мечами двух колдовских волков.

Следующим залпом ханза добила раненых. Немтырь зарычал, когда командир послал пару людей на вершину холма. Гашек вцепился в копье, как утопающий, но уже у подножия одна из лошадей пала от стрелы, а вторую вместе с наездником разорвала стая.

Выжившие сгрудились у повозки, как щенки у материнской груди, и это жалкое впечатление не могли исправить их мечи и доспехи. Волки окружили охрану, приводя в неистовство лошадей, и еще один всадник выпал из седла. Он успел зарезать вцепившегося ему в глотку зверя. Саттар снова выругался.

Бруно выпрямился в полный рост:

– Вы двое, за мной, – приказал он, и Гашек не сразу осознал, что обратились в том числе к нему. Куница толкнул его кулаком в спину, и пришлось сдвинуться с места, чтобы не упасть. Потом – вслед за Бруно, вниз с холма, пока из-за спины, как яд из жала, летели стрелы.

Предводитель колонны, раненый в левую руку, бросил поводья и спрыгнул на землю, обнажая меч. Порезав морду одному из волков, пошел им навстречу. Споткнувшись о корень, вдруг ускорился, побежал. Хихикнув, Куница бросил топор ему прямо в лицо. Гашек впервые так близко увидел, как дух покидает тело – верно, можно было поймать его, протянув руку. Бруно сделал знак лучникам, чтобы они спускались с холма.

Последний выживший воин забрался на крышу повозки и закрылся щитом. К нему, осторожно ступая окровавленными лапами, по куче конских трупов подбирался вожак. Охранник, пятясь, выронил щит, спустился сперва на закрепленные у повозки сундуки, а затем и на дорожный песок. С каждым шагом он приближался к Гашеку, который вдруг понял, что все это похоже на партию в «осла и батрака»: чья карта первой будет бита? Человек развернулся к нему лицом – открытый. Замахнулся блестящим мечом. Сделал шаг. И Гашек ответил выпадом, выставив вперед острие копья. Опустился блестящий меч. Копье потянуло вниз вместе с обмякшим телом. Гашек выронил оружие. Закончилась короткая партия. «Батрак» победил «осла».

Заскулил волк с разрубленной мордой. Танаис подошла к нему, чтобы осмотреть рану. Бруно, оттолкнув ногой чье-то изуродованное тело, с силой распахнул дверь высокой повозки. Раздался крик, по которому Гашек понял, что внутри женщины.

– Вылезайте! – рявкнул Саттар, вытаскивая за волосы молодую девчонку. – Побыстрее, тить!

Одну за другой они с Бруно выволокли трех дорого одетых женщин, в которых Гашек, несмотря на их наряды, признал всего лишь служанок какой-то обеспеченной семьи. В темноте внутри повозки блеснул тонкий, изящный кинжал. Хотя его острие глядело Бруно прямо в глаз, главарь не выказал ни малейшего страха или сомнения. Сделав пару шагов назад, он позволил владелице кинжала самостоятельно выйти наружу. Гашек оторопел: это была красивая и очень, очень богатая женщина.

– Мы сдаемся, – без дрожи в голосе сказала она и бросила клинок в сторону. – Я готова обсудить ваши требования.

Бруно сделал глубокий поклон:

– Отдаю честь твоей отваге, сестрица! Ко всеобщему сожалению, время переговоров ушло безвозвратно.

На бледном лице госпожи в мгновение ока сменилось три выражения: гнева, изумления, ужаса.

– Бруно? – выдохнула она, прижав руку к шее. – Как ты… Я… Прошу тебя, – падая на колени, просила госпожа, – умоляю отцовским курганом, счастьем детей моих заклинаю, не надо!

Главарь осмотрелся по сторонам, ни на чем не задерживая горящий взгляд. Вдруг сделал какое-то резкое движение: на него отреагировали Немтырь и Куница. Подойдя к женщине с двух сторон, они развели ее руки и надавили на плечи. С протяжным стоном упала в обморок одна из служанок.

– Итка! – ласково позвал Бруно, сделав особое ударение на ее имени, и дрожащая госпожа, ахнув, обмочилась. – Будь добра, милая, дай-ка мне птицу.

Гашек сперва не понял, о чем это речь, но вскоре услышал где-то над головой высокий, прерывистый крик сокола. Итка качнулась на месте, когда взмахнули рядом сильные крылья, но Танаис сказала что-то на своем языке, и она смогла снова сосредоточиться. Сокол сел на вытянутую руку Бруно и коротко вскрикнул, готовый служить.

– Твоими стараниями, – произнес главарь, смакуя каждое слово, – я лишился имени. В объявлении о награде ты указала: «Сааргетский Ублюдок». Зря доверилась тем, кто принес чью-то полусгнившую голову. Это мой тебе последний урок.

От истошного вопля и звука, с которым сокол клевал ей глаза, Гашека бурно вырвало. Отплевываясь, он успел заметить, как Бруно вынимает из ножен меч. Вдруг крик оборвался на низкой ноте, и послышался будто бы тихий вздох. Танаис завела колыбельный напев. Итка, отвернувшись от кровавой сцены, закрыла ладонью рот. Две служанки, оттолкнув увлекшегося происходящим Саттара, бросились бежать в лес. Одну уже через двадцать шагов настигло копье хаггедца, другую – Куницын топор.